Палач Демона

Я сам слышал, как этот худой, – молодой человек показал на Арнольда Карловича, его так назвал вчера!А я тут вообще не причем! Я за трудовой народ жизнь отдам! – продолжал разоряться крикун.

– Ну-ка, ты, гнида, подойди сюда! – приказал Маматову мужик в кожанке.

– Сам ты гнида! – глухо ответил Константин Евгеньевич. Матросы недовольно загомонили. Раздались крики: "За борт его!", "В расход!".

– Тихо! – приказал мужик в кожанке, ударив по столу кулаком. У нас тут суд, а не балаган!

– Это у вас то суд? – усмехнулся Маматов.

– Заткнись, контра!– крикнул ему матрос, сидевший справа. Значит, признаешь, что есаул? – спросил его "кожаный".

– Да, я – есаул Всевеликого войска донского, русский дворянин Константин Евгеньевич Маматов, – прозвучало в ответ…

Глава 11

… – Что такое эрзяй тоитляй? – удивился Серов.

– В переводе с угро-финского это означает "яма мертвецов", – понизив голос, пояснил Митрич. Там постоянно кто-то пропадает, а кто-то и гибнет. Ох, и загадочные у нас места! – задумчиво покачал головой его собеседник.

– Помню, как нас, тогда еще пионеров, после войны учитель истории в музей Тамбовский повез. И там один сотрудник рассказывал, как зимой еще в 1859 году в яме мертвецов странно погибли девять чиновников из Тамбова. Они на охоту приехали, но вернуться в сторожку до темноты не успели. Так вот, разбили стоянку прямо на склоне оврага – на склоне эрзяй тоитляй! Ох, и зря они это сделали!– старик снова покачал головой.

– Ну, и что дальше случилось? – нетерпеливо поторопил своего визави следователь.

– Ну, никто не знает, – пожал плечами Митрич.

– Сделали они шалаш, и спать легли. И все.

Никто не вернулся. И лишь спустя какое-то время, на их трупы наткнулся местный егерь – Петр Баранов. Он сразу же вызвал полицию.

Об этом страшном происшествии запись имеется официальная. Когда урядник со следователем-то приехали на место, то увидели, что двое погибших лежали у входа в шалаш, еще один внутри, а остальные шестеро на склоне оврага.

– Да – а – а … – удивленно протянул Серов, – значит, такое у вас не редкость?

– Какая там редкость, – отмахнулся сторож, – страсть одна!

– А как они погибли, по какой причине? -

продолжал допытываться следователь.

– Того я не знаю, – развел руками старик. Не сказывал про то музейный работник. Да и в советское время особо про такое говорить было нельзя. Матерьялизм, понимаешь! – усмехнулся Митрич.