Один в поле… Фантасмагория

– Значит, в нижних рядах сидишь?

– Как это?

– «Вокруг светоносного круга, превышающего окружность солнца, расположены, образуя свыше тысячи рядов, ступени амфитеатра, подобного раскрытой розе, и на них восседает в белых одеждах всё, к высотам обретшее возврат, то есть все те души, которые достигли райского блаженства». – Это «Божественная комедия», Данте Алигьери…

– Да, ниже некуда… Я про Данте… Отстой, тоска. Все сидят на полочках, и так бесконечность.

– Вроде того. Все знают, что Рай – унылое место, вынести эту вечную муку могут только праведники с каменным терпением. И с нижних рядов те, кто подальше от Бога, потихоньку сбегают в Ад, почему и воронка, амфитеатр. В нижних рядах мало населения не потому, что все стремятся в верх, а потому, что сбегают туда, где жизнь. В преисподнюю.

– Здесь и сбегать не надо.

– «Рай и Ад, это две половинки души…»

– Хайам тоже проповедовал гедонизм. Воспевал вино и женщин.

– Женщинами интересуешься?

– Я больная? Кому эти стервы нужны? Собой интересуюсь… Но не в этом смысле, не думай.

– Ничего я не думаю, – уныло проговорил Егор. – Трындец выходному. Поехал я домой…

– Далеко ехать?

– Вторая линия.

– Это не далеко. Я на Девятой живу, рядом с Большим… А детёныш на Большой Пушкарской, надо его домой… Телефон дашь?

– Я его не помню… Сейчас посмотрю… – он достал телефон, начал ковыряться в настройках, – Вот, нашёл, записывай…

– Есть.

– Егор. Я дома постоянно, диван душу… Книжки-кинишки.

– Это хорошо. Достали такие, знаешь, фитнес-геи… Ни ума, ни пищи для ума. Ладно, созвонимся… Спасибо тебе…

Она развернула коляску, пошла к мосту.

– Чего сидишь? Тебе-же на Кронверкский, к трамваю? Пойдём…

– «… Я умолял человека с бородой высадить меня на сияющем причале у огромных резных ворот Акариэля, но он, мягко улыбнувшись, сказал мне :

– Не проси об этом. Многие вошли в Таларион, Город тысячи чудес, но никому не удалось вернуться оттуда.