Возвращение в деревню мертвецов. Ужасы

Её это не удивило, она восприняла это, как само собой разумеется, она удивилась только виноватому виду присутствующих, хорошие люди всегда почему-то чувствуют вину, когда у близких случается горе.

– Пришла, Светка, – сказал Сергей, не зная, что говорить. – Ты садись, не надо стоять… Ты всё знаешь?

– Я всё знаю, – ответила Светка, еле слышно. – Люди здесь не виноваты.

– Да… Значит, в органы сообщать не будем? – этот вопрос на самом деле подразумевал, что официальные органы совсем не надо вмешивать, дело своё, семейное, зачем привлекать к деревне ненужное внимание.

– Да, не надо.

– Ты как? Помощь не нужна? Может что-то сделать надо? Побыть с тобой кому-то? —

– Не надо беспокоиться, дядя Сергей. Малтан поможет с похоронами. Пусть к вечеру зайдёт твоя Ирина, подготовить надо, … не знаю, помянуть человека.

– Да, да, это сделаем, – подхватил Гамлаев, а Малтан поднялся, подошёл к Светке, потрепал по плечу, вздохнул.

– Я схожу за ним. Найду?

– Под третьей сопкой, с нашей стороны.

Я пойду, баню стопить надо.

6

Малтан пришёл через час, зашёл на кухню к Светке, снял шапку с мокрой головы, зачерпнул ковшик воды, долго пил, остаток вылил на затылок.

– Ты права, девонька, людей там не было. Что дальше надо сделать?

– Отнесите в баню… Только, дедушка, прошу, сделайте сами. Я… не могу.

Он понял, она не видит мёртвого Сашу, НЕ ХОЧЕТ знать, что его больше нету. Пока это дойдёт до души…

Деда опять не было час.

За это время Светка пожарила мяса, накрыла стол, достала из холодильника бутылку спирта, всё это автоматически, не думая ни о чём. Когда Малтан вошёл, постаревший ещё на много лет, она сидела у окна. Малтан посмотрел на неё, подошёл к столу, налил пол-стакана спирта, опрокинул в рот, потом сел, зацепил вилкой кусок мяса, долго жевал немногими зубами.

– Я переночую во дворе, – это была не просьба, а сообщение. – Ты, Светка, никуда не ходи, не надо, я тебя очень прошу.

Плохо может быть. Человек один с этим не справится.

Потом пришла жена старосты, суетливая Ирина, Светка ей не помогала, смотрела в окно и кусала губу. Ирина участливо смотрела, смахивала иногда слезу, один раз хотела что-то сказать, но смогла только – «Хорошая моя», махнула рукой. Приготовила миску салата с черемшой и папоротником, подумала, сказала;

– Остальное завтра, с утра.

Постояла, больше ничего не сказала, ушла.