Серый ветер, серая река

Только вот здесь необходимо поставить диод… Надо рассчитать его параметры… Но я не совсем понимаю, зачем был нужен тот мостик, кажется, он только усложняет схему?

– Как раз он лимитирует параметры выходного импульса, – пробормотал Алан, бегло проводя расчёты на карманном компьютере. – Может быть это и не важно, я не вполне уверен. Пока не надо вносить изменения в основную схему, надо будет смоделировать процесс… Кстати, сама додумалась? Никто не помогал?

– Обижаете, господин. Да и нет у меня таких подруг. Я не буду больше ничего делать, так, развлекалась.

Скучно… без тебя.

Он оглянулся на неё, пытаясь понять, есть-ли какой-то скрытый смысл в её словах (Нет таких подруг? Может быть, есть такой друг?), ничего не понял, склонился над столом, ещё раз просмотрел кальку, сделанную Мэрил, подумал, стоит-ли записать в дневнике о её работе, решил, что пока в этом нет смысла. Зачем отвлекаться на чужое развлечение, может быть, из этого и вырастет что-то серьёзное, но пока это просто… взгляд со стороны.

Он чувствовал себя стеснённо, будто перед ним лежала чужая, незнакомая ему женщина, и он не знал, что можно делать, а что нельзя.

Осторожно присел в ногах и почти удивился, когда она положила свои ноги ему на колени.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Но ведь ты рядом, и это хорошо. И спокойно, ведь нет ничего, что могло-бы испортить настроение, нет подводных камней. Что может подарить мужчина женщине? Лучшее, это уверенность в стабильности. Пусть без особо вкусных пирожков, зато надёжно. Не согласен?

– Почему? Только это должно быть обоюдное чувство.

– Алан?… Ведь что-то случилось? Успокой меня, пожалуйста!

– Да, конечно… То-есть, ничего плохого не случилось. Всё хорошо. Пока. Ты не беспокойся.

Это была цветная белая ночь. Внизу колыхался ковёр жёлто-багряных листьев, этим летом листва стала желтеть необычно рано, до конца лета оставался почти месяц. После ужина Чеслов вышел в лоджию, встал у открытого настежь окна, подышал свежим ветерком, потом закурил. Почему-то ему стало грустно.

Причины он не понимал, и раньше в такие моменты прислонялся к Мэрил, и всё плохое уходило. Сейчас ничего плохого не было, только некомфортность, и как это относилось к Мэрил, он не знал, и не спешил к ней под крыло. А где она сама? Ему плохо, а она смотрит своих живых мертвецов чёрной ночью. Почему её нет рядом? Ночь великолепная, при чём здесь дурацкие зомби? Он стукнул кулаком по подоконнику, бросил сигарету в пепельницу и решительно прошёл в комнату.