Не упасть бы в эту яму!

Я сегодня не человек.

И ушел в их комнату.

Она допила чай, помыла посуду и тоже удалилась из кухни.

Осталось «никого». Смешно, но точнее не скажешь. Только ветер слегка шевелил шторами, пропуская солнечные лучи от проснувшегося светила в разные темные уголки помещения.

Глава 3

– Молчать, я вас спрашиваю! Вы офицеры или где? Прекратите нарушать безобразие! Разберусь и накажу кого попало. – орал в трубку генерал Мокрухин Борис Борисович, промакивая платком лысину. Физиономия его была отчетливо красной.

Со всей географической сеткой кровеносных сосудов.

– Мать-перемать. Тра-та-та. Пи-пи-пи! – орал он. (ненормативная лексика – запикано).

В конце концов, он сбросил звонок и положил телефон на стол.

– Перемать-мать. Пи – -ии!

Подытожил генерал уже просто в воздух.

Он снова вытер платком из кармана брюк пот на лбу. Тяжела жизнь в отставке. Орденов да медалей полно, только на спине нету. А ни подчиненных, ни казенного автомобиля. Ни стола дубового в своем кабинете, чтобы ка-а-ак хряпнуть по нему так, чтобы стакан подпрыгнул.

Ни штабного, чтобы его распекать за всю армейскую братию и технику. Ни, тебе хотя бы, резинового танка или игрушечного КПП. Или какого-нибудь ансамбля песни и пляски. Вот раньше были времена. А сейчас – мгновения.

Генерал был генералом статических войск в отставке. Статические войска – это войска, которые, если их поставить на карту, вернее привезти на местность, они расположатся на ней, оборудуются, окопаются и отступать им никак нельзя.

Никак.

Человек с животиком и лампасами. У него была круглая мордастая лысая голова. Для нее

у него была большая фуражка—аэродром, которая очень нравилась генералу. Но, просто никто со стороны не сказал ему ничего ни о корове, ни о седле, хотя все всё видели.

Генерал чего так раскочегарился с утра. Внук у него в кадетском училище на спортивном мероприятии разбил мячом стекло. Классика жанра. И гора бывшей военной мощи, вспомнив былое, через телефон пыталась таким образом отмазать внучка от неминуемого хоть и легкого, но наказания.

На том конце провода ничего, конечно, не поняли, но на этом направлении, на всякий случай выставили засаду.

Борис Борисович подтянул ремень на живот, чем уменьшил его выпирающую часть. И уже было направился к зеркалу, но зараза телефон зазвонил снова.

– Равняйсь—смирно! – пробубнил генерал и снова взял трубку.

– Слушаю, генерал Мокрухин. – сказал он, пытаясь приладить смартфон к уху.