Не упасть бы в эту яму!

Кен Семенович и Гага Васильевна (ну и имена судьба раздала!) очень, ну просто, очень часто проводили время друг с другом, и если бы не учеба, смартфон, маникюр, тату, бутик, качалка, клубешник, авто, сон, ну и иногда, их места учебы можно было бы сказать, что в течение дня они только друг друга, точнее, только себя и видят. И что, они как будто давно женаты, и что у них крепкая, бородато-губастая здоровая семья. Но которая, все-таки, ай-яй-яй, иногда толи «забивает», толи покуривает. Типа: «Скажи наркотикам – Иногда!».

Из—за чего бывает Гагочка, иногда, как заорет, открыв дверь в ванную и глядя неестественно открытыми и почти квадратными от ужаса глазами на то, как Кен моется: «А-а-а-а! Мамочка! Осел в ванной!».

На что Кен Семенович ей, как бы в ответ, тоже иногда долго звонит перед закрытой дверью во входной звонок, не отпуская кнопки и качаясь, как на ветру. В ответ она, если Киры Михайловны нет, минут через пять подходит к дверям и тихим потусторонним голосом спрашивает: «Кто?».

На что он ей тоже отвечает через секунд где-то дцать: «Мама, это я!». В результате. После какого—то размышления и удивленного смотрения куда—то в плинтус в дальнем углу, Гага впускает его домой со словами: «Не—е—е… Мама – это я!».

Да. Бывает.

С животными, попугаем, котом и собакой эта молодая семья и дружит, и не дружит. Иногда кот летает вместо попугая, сидящего в клетке. Который, в свою очередь тоже не любит, когда его обстреливают лимонными или апельсиновыми косточками, или пытаются засунуть тонкий длинный конец расчески попугаю под хвост.

А собака, иногда, учится говорить. Пытаясь выговорить «За что?» и «Не надо!», когда ее начинают нещадно лупить поводком, пытаясь научить командам «Сидеть», «Лежать», а иногда, даже, и «Ходить, висеть, летать, петь, варить». На что собака уже начинает думать в такой момент: «Танк! Вот, что меня спасет!».

Кот же после первой попытки полета просто исчезает. Растворяется в воздухе. И в своей новой параллельной реальности где-нибудь на чердаке или в подвале продолжает ухаживать за началом хвоста.

Виктор Михайлович Буриме смотрел на Солнце, размышляя, когда же оно зайдет за какие-нибудь тучки или уж совсем за горизонт. Дело в том, что он потел сильно, когда бывал с похмелья. А так, как с похмелья он был почти всегда, то дополнительный подогрев со стороны светила ему казался явно лишним. Он бы предпочел пасмурный день.