Цепи Скорпиона – 2. Под звездой Саламандры

Глянул под ноги, в окно. Он вовсе не собирался возводить препоны на тропе их взаимного счастья, но… Может, рано?

В комнате повисла колючая тишина. Ярослава, проникнувшись вдруг важностью момента, испуганно поглядывала то на брата, то на жениха. Но Святополк недолго испытывал терпение влюблённых.

– Конечно же, я не против! – торжественно провозгласил он, решившись. И, взяв молодых людей за руки, соединил.

– Ура! – закричала во весь голос Ярослава, бросаясь на шею брата и тут же обнимая Гилберта.

А граф, вытащив из-за обшлага платок, утёр пот со лба и проговорил:

– Ну, ты меня напугал. Я уж…

Князь широко улыбнулся, похлопал Гилберта по плечу, чмокнул сестру в макушку и, подтолкнув молодых друг к другу, вышел из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.

– 5 —

Ну а теперь, когда неотложные дела более не гудят в голове роем растревоженных пчёл, можно и о себе подумать.

И Святополк, прыгая через ступеньки, пронёсся по лестнице на первый этаж, где в маленькой комнатке, превращённой заботливыми руками в висячие сады, ждала его Меленора.

На мгновенье остановился у входа. Унял рвущееся из груди сердце. Постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл…

Можно ли описать солнечный свет, который разом падает и взлетает, дышит ароматом ночных фиалок, поёт колокольчиками в росе, трепещет под натиском ветра, грохочет на порогах рекой, и шепчет свирелью, уходящей под лёд? Не знаю… И вряд ли б кто на это решился…

– 6 —

– Нора, я был в Странном месте, – сказал Святополк.

Тень пробежала по лицу девушки.

– Ты любишь меня? – спросила она, заглядывая ему в глаза.

Святополк кивнул.

– Тогда верь мне… Я после тебе всё объясню…

– Так мне не почудилось? – еле слышно вымолвил сын Ратибора.

Она покачала головой.

– Нет, Свят, не почудилось.

– И что это было?

– Прошу тебя, не настаивай. Придёт время, я всё тебе расскажу. Мне ж и посоветоваться не с кем. У меня ж, кроме тебя… А уж если и ты меня не поймёшь…

Она отвернулась. Совсем как та – Цветка – юная мавка из Ведьминой пустоши. И слёзы в глазах те же самые. Сияющие, как самоцветное ожерелье.

– Нора, – сказал он, и всё смешалось в его голове, – Нора…

Он зажмурился, прикоснулся к её руке.