Из серии «Зеркала». Книга 2. Основание

– Тяжелая неделька?

– Нет, просто, когда ты один, все эти звезды начинают действовать на нервы.

– Скоро все закончится.

– Я знаю, но как-то не по себе, знать, что все в прошлом и …

– Не будем об этом. Ты просто устал. Еще одна неделя и мы встретимся на подходе к планете. Там скучать будет некогда.

– Если бы только не звезды и пустота между ними… Но вы правы, капитан, пойду отдыхать. Счастливой вахты.

– Спокойной ночи.

– Удачи.

– Хорошо.

Штурман ушел. Проверив аппаратуру и курс корабля, капитан сел в кресло.

Начался долгий день. Это была его третья недельная вахта, и он худо-бедно научился справляться с одиночеством. «Звезды, – подумал он. – Если бы звезды мешали…».

Он открыл тетрадь. Дневник – все, что помогало ему подавить в себе человеческое и заставляло смотреть вперед.

«Сегодня 2 июля, – написал он и подумал: «Третья запись, всего лишь третья запись за столь долгий период. Если бы их было больше, может быть, он сложил бы свою жизнь по-другому».

Из записок Капитана

Запись первая. «Я снова начал вести дневник в надежде или, вернее сказать, с целью закончить работу, так долго стоявшую передо мной. Когда-то, в юности, дневник помог мне взять себя в руки и дисциплинировал мою жизнь. Теперь, когда мои внутренние резервы дрожат и переливаются из одной плоской чаши в другую, измельчая и низводя до судорожных движений все цели, обрести стержень внутри себя – задача самовыживания. Ибо если не так, как надо, то лучше совсем никак.

Мы покинули Землю – грязно и некрасиво, – навсегда оставив многое из того, что дорого нам. Путь к будущему лежит через терпение и труд. Есть ли у меня еще есть время одуматься или надо просто заставить себя продолжить делать то, что должно?

Как горько осознавать, что наша свобода строится на чужом горе».

Запись вторая. «Конец первой недели. Сегодня закончил проверку посадочного курса. Поистине, если судьба хочет наказать нас, то делает слепыми и глухими. Я не верю в Божий промысел, но сейчас близок к тому, чтобы признать существование Высшей воли.

Все те мечтания, которые раньше казались мне смешными и заставляли глумиться над человеческой природой, теперь предстают предо мной в новом свете. И хотя любить страстно, отдавая всю душу, доступно немногим, в кое число я не вхожу, смятение и бездействие, нелогичная апатия, пассивность и безумные метания, не поддающиеся никакому внятному осмыслению, понятней мне как никогда.