Люди Игу

Дочерям старалась «показать» хорошую мать, также выполняя заученную роль, не чувствуя ничего внутри.

Собрав белье в стопку, развесив блузки на плечики в шкафу, женщина пошла по длинному коридору квартиры в детскую. Там ее ждал привычный розовый мир. Дочь любила единорогов и все, что с ними связано. От обилия розового цвета рябило в глазах. Он был везде: на стенах, на покрывале, на предметах на столе. Зайдя в этот розовый мир, Ирка уселась на детской кровати, машинально взяла какую-то мягкую игрушку, прижала к груди и стала разглядывать свое отражение в зеркале большого шкафа напротив.

В зеркале отражался плюшево- розовый мир и уставшая женщина с посеревшим лицом, тоненькими, рыжими паклями волос и грустными потухшими глазами.

– Мой муж и мои дочери видят меня такой, думала она, вглядываясь в свое отражение. И почему она всегда думала, что может скрывать от своих близких людей свою звенящую пустоту внутри? Вот же он – этот совершенно потухший взгляд, эта сухость – в плотно сжатых узких губах, в изломе морщин на лбу, заломах вокруг рта.

Кого она пытается обмануть?

Ее дочь, просыпаясь по утрам в этом плюшево-розовом раю, среди единорогов и принцесс, выходит на кухню и видит вот эту вот женщину из зеркала. Женщину с потухшим взглядом и такого же мужчину рядом с ней. То, что отношения с мужем превратились в постоянную игру в семью, Ирка поняла уже давно. Она делал по дому все женские дела, играла «роль» жены и матери, обнимала иногда мужа, говорила ему приятные слова.

Не те слова, что копились в душе, пожираемой собственной чернотой, а те, которые должна говорить жена мужу. Но признаться самой себе, что она давно уже ничего не чувствует не только к мужу, но и к дочерям, и к себе и своей жизни – это было очень страшно. Обыкновенная женщина, сорока восьми лет, уставшая от жизни и самой себя, сидела в тишине пустой квартиры, вслушиваясь в свою пустоту, изучая свое отражение.

А ведь когда-то и она была маленькой девочкой, что играла в куклы и мечтала о чем? Почему сейчас она не могла вспомнить ни одну свою детскую мечту? Только память о пронзительном солнечном свете осталась у нее в воспоминаниях о детстве.

О чем бы она не вспомнила, всегда, в каждом кадре ее детской жизни присутствовал яркий, слепящий свет. Он был везде. В задернутых шторах ее детской комнаты в старом родительском доме, в дороге домой, по которой ее вел отец, сжимая в своей большой руке ее маленькую ладошку.