Бабочки-пауки

Мысля таким жизнерадостным образом, я вклинился в длинный ряд торговцев кошечками и собачками. Немного постоял, соображая что к чему, и сориентировался. Кричать типа: «А вот паук! Паук кому, говорю!» – чего-то не хотелось, поэтому я вырвал из тетрадки по химии двойной лист бумаги и чёрным фломастером жирно намалевал:

ХИЩНИК НАСЕКОМОЯДНЫЙ

ПАУКООБРАЗНЫЙ

50 РУБ

Очень здорово получилось. Сразу видно – реклама моя стихия!

Мимо текла бесконечная вереница людей, некоторые мельком взглядывали на мою афишу, кое-кто даже пожимал плечами.

Однако отбоя от покупателей почему-то не было. Проторчав с полчаса дурак дураком, я понял, что кричать всё же придётся – недорос наш народ до цивилизованной рекламы. Откашлялся, ещё огляделся, и…

– Товарищи! Господа! Беспартийные! Подходим ближе! Кровавый монстр ждет вас! Взгляните в лицо смерти!

Мои крики привлекли некоторое внимание. Соседей по торговому ряду.

– Это чего? – вдруг спросила тётка с корзиной котят. – Какой-такой монстр?

– Обыкновенный, – объяснил я.

– Молодой человек вампиров принёс на продажу, – хмыкнул мужичок с полной клеткой хонориков.

Я гордо усмехнулся и хотел продолжить агитацию, но опять встряла тётка:

– Ты это чего ж… ты уходи отседова! У меня товар нежный, а ты… с хищниками, вампирами погаными!

Мне показалось, она сказала: «Поганин», и я даже вздрогнул. Но быстро взял себя в руки.

– Ваши кошки – вампиры, – дерзко ответил я. – Мясо едят. А мой товар только мух потребляет.

Наверное тётка страдала близорукостью и не могла прочитать цивилизованную афишу.

Поэтому я вынул паука из упаковки и сунул ей под нос.

– Видите?

Тётка увидела. Орать она не стала. Она молча вытряхнула своих котят и ка-ак даст корзинкой мне по голове!

Я даже паука выронил: ничего себе! Ну и тётка, не ожидал.

Паук сразу пополз прочь, но его заметили. Пока мы скандалили, вокруг собралась приличная толпа, а у толпы, как известно, тысяча ног и ни одной головы. Тысяча ног попыталась наступить на несчастное страшилище, раздался треск от тысячи голов (есть таки головы!), и от тысячи подножек на землю попадала тысяча тел.

Крики, ругательства, угрозы.

Я понял, что здесь мне делать больше нечего. Не задалась чего-то торговля нынче. Пора было ноги уносить, да поскорей – пока самого не растоптали!

Повернувшись кругом и ловко присев (кулак просвистел над самой головой), я бросился прочь. До калитки было метров тридцать, и я почти пробежал их, но тут…

Тут в меня выстрелили.