Проклятие

Мы с ней познакомились в университете, я подрабатывал чтением лекций по математике и информатике, потому что в то время меня очень редко печатали, и не всегда хватало денег на жизнь. Мне очень понравилась черноволосая и зеленоглазая, слишком застенчивая девушка, она всегда внимательно слушала мои лекции, сидя на первом ряду и старательно записывала их в свою зеленую тетрадку. И никогда не улыбалась, подруги говорили про нее, что Ирина – самая наивная девушка во всем университете. Постепенно, я стал оказывать ей маленькие знаки внимания и, удивительное дело, Ира ответила мне такой же взаимностью.

Потом, через полгода, когда у нее возникли финансовые сложности, девушка согласилась переехать ко мне, но при одном условии, до свадьбы мы будем спать в разных постелях. К величайшему несчастью, моя квартира была двухкомнатной. После двух месяцев жизни под одной крышей, я понял, что из нее получится самая идеальная жена, Ира умела все. Единственным ее недостатком, была чрезмерная набожность, девушка тратила почти половину своей стипендии на милостыню нищим, часто пропадала в церкви.

Все это время я усиленно трудился на литературном поприще, постепенно меня признали как писателя, появились договора из различных издательств, заметно возросли гонорары. В то время Ирина как-то постепенно отдалилась, целыми днями она ходила без настроения, молчаливо упрекая меня.

– Большие деньги уже испортили тебя, Дудин, – говорила она, – когда их у человека много, он совсем не видит бед других, его душа черствеет и гаснет, такой человек навсегда удаляется от бога.

Я тогда был категорически с ней не согласен и считал, что деньги портят не всех. Хороших – они делают лучше, а плохих – еще хуже. Мне тогда казалось, что я остался прежним, я всегда тратил огромные средства на Ириных нищих, церковь и другие благотворительные мероприятия. Она всегда отказывалась от моих подарков, не пользовалась украшениями и косметикой, носила простенькую одежду.

А когда я купил новенький «Лэнд Ровер», наши отношения и вовсе развалились, она вернулась в свой мир, к которому привыкла, когда жила с своей бабушкой.

Ирочка придиралась почти к каждому моему слову, ее раздражало во мне все. Она допоздна общалась с набожными старушками у ближайшей церкви, наедине со мной девушка молчала, как будто в рот набрала воды, иногда, она могла не разговаривать целую неделю. Эта неделя для меня казалась целой вечностью.