Тайна провинции Нампула

Переводя с русского языка на португальский, он дожидался результатов от перевода посредников, переводивших на языки народов даммара и гереро. Ему многое там не нравилось. На то была воля КПСС и Советского правительства. Михаил её исполнял, как верный сын своего Отечества, хотя мысли о перемене своей жизни на лучшую, всё чаще и чаще посещали его в этих, забытых цивилизацией местах. Но, как говорят, жизнь всегда полна сюрпризов. И этот сюрприз был не за горами, явившись для него выбором между жизнью и смертью.

В этот злополучный год, в сентябре одна тысяча девятьсот семьдесят пятого, Михаил, один инструктор из состава офицеров СА и несколько спасшихся от полного разгрома бойцов отряда освободительного движения СВАПО, попали в окружение и были взяты в плен вояками ЮАР. Вот тогда-то и произошла первая встреча Михаила Черных со своими покровителями из ЦРУ. После долгих и продолжительных допросов, а так же, после оперативной разъяснительной работы, неоднократно проводимой с ним, Михаил сломался и согласился с условиями американцев, которые работали в одной упряжке с ЮАРовцами. На первый взгляд всё было очень безобидно и никак не клеилось с предательством, хотя этот шаг и стал первым, переломным шагом, в судьбе молодого Советского офицера. Михаилу пришлось просто подписать документик, согласно которому он взял обязательство сотрудничать с ЦРУ на взаимовыгодных условиях. Михаилу и его коллегам по несчастию устроили очень правдивый побег, обещая связаться с ним в нужное время. Когда время командировки приближалось к её последней фазе, Михаил постепенно стал забывать о времени, проведённом во вражеском плене. Представитель особого отдела тоже не надоедал Черных своими назойливыми расспросами, хотя беседа была неоднозначной, и всё сказанное было запротоколировано, но документик был спрятан в папочку не «для служебного пользования», а с грифом «секретно». По возвращении в Москву, КГБ тоже не обделило Черных своим близким вниманием. Его несколько раз вызывали на беседы в различные кабинеты, где он неустанно объяснялся с взрослыми дядями в погонах с большими звездами и без погонов. В конце концов, интерес к нему пропал, и Михаил вернулся в русло нормальной курсантской жизни.

А жизнь на месте не стояла. Она текла как бурная река со своими порогами, тихими заводями, всё больше унося своим течением непростые курсантские судьбы в глубины осознанных и неосознанных поступков.