Два мудреца в одном тазу…

Удивительно, но железная бадья держала нас двоих! Спасибо старику Архимеду: силу-то выталкивающую корабли из воды – тоже открыл он. Славный был сиракузец! Очень полезный для общества старичок.

Парой досок мы оттолкнулись от глинистого обрыва, и уже через несколько мгновений между нами и берегом оказалась приличная полоска воды.

– Куда держим курс? – поинтересовался Вовыч.

– На этот… На зюйд-зюйд-вест. В смысле – сначала прямо, а потом чуть правее той балки.

– Понял…

Я толкнулся доской более решительно.

– Судно, конечно, не фонтан, но вроде плывем.

– Ага… – Вовыч тоже попытался толкнуться, но доска у него ушла в воду целиком и дна не достала. Ойкнув, Вовыч положил ее поперек корыта, а сам присел, ухватившись за ржавые края.

– Глубоко, блин…

– Сам же говорил – два километра. Тут надо грести.

– Я бы греб, – Вовыч заметно побледнел, – но как-то не получается, когда качает.

– Это пройдет, – успокоил я друга. – Морская болезнь как правило долго не длится.

– А сколько она длится?

– Ну… У всех по-разному, – уклончиво отозвался я, потому что ответа на каверзный вопрос не знал.

 – Главное – делом полезным заниматься и не есть много жирного. У тебя ведь ничего жирного с собой нет? Масла там или колбаски с паштетом?

– Этого нет, – признался Вовыч. И по-моему, сглотнул слюну. – Не люблю есть жирное, когда отправляюсь в дальнее плавание.

– И я не люблю.

– А мы каким делом будем заниматься?

– Ну… Можем за айсбергами следить, а можем палубы драить.

Главное – не кукситься.

– Кто куксится-то?

– Никто, конечно. Просто берег-то вон уже где…

Вовыч посмотрел за спину и, по-моему, скуксился окончательно. Так-то он парень храбрый, в боях с ашками из параллельного не раз меня выручал. Да и перед четвероклашками не трепетал, готов был стоять до последнего, но тут я его понимал. Вода – он же стихия, с ней не пошутишь. Особенно когда цунами или водовороты. Видел я в фильмах, что они вытворяют с кораблями – страшная штука! Тут, может, и сам Пушкин растерялся бы! Александр Сергеевич…

Махонькое судно между тем относило дальше и дальше.

То ли ветром, то ли обманчиво теплым течением Куросио. Нам и грести было необязательно. Берег, от которого мы только что отплыли, начинал расплываться в белесой дымке. Мне стало не по себе, и я вдруг понял, что успел уже соскучиться по маме с папой, по сестренке и по нашей двухкомнатной уютной квартирке. То есть, минуту назад еще не скучал, а тут вдруг заныло под ложечкой.