Два мудреца в одном тазу…

Я же попробовал гребнуть доской, и железное корыто тут же вертко повернуло вправо.

– Видал? – я бодро кивнул за борт. – Судно руля слушается, значит, скоро выплывем на середину.

– А где она, Макс? Середина эта?

– Как где? – я покрутил головой и в волнении потер лоб пятерней. Вовыч был прав. Берег окончательно скрылся в дымке, и где теперь расположена середина озера, догадаться было невозможно. Со всех сторон нас окружал плотный туман.

– Макс, – выдохнул Вовыч. – Мы не заблудились?

– Без паники! – крикнул я, но голос мой дал петуха.

Не то, чтобы я испугался, но что-то с ним – с голосом, значит, приключилось. Наверное, стало немножечко не по себе. Голосу, понятно, не мне. Если кто замечал, такое иногда бывает: колени дрожат, голос отказывает, руки холодеют, – только причем тут хозяин? Если у командира некоторые бойцы трусят, сам командир разве виноват? Иногда, конечно, бывает и виноват, а иногда не очень. То есть, это я так считаю…

Несколько раз окунув доску в воду, я посмотрел за борт. Сначала вода показалась мне темной и ржавой, но потом, прищурив веки, я вдруг увидел дно.

То есть не дно даже, а какие смутные тени, коралловые громады, россыпь морских звезд и ежей.

– Кораллы! – в волнении шепнул я. – Там куча красных коралов!

– Где? – Вовыч свесился по соседству.

– Да вон же, под нами!

Вовыч какое-то время молчал, а потом прошептал:

– Вижу. И корабль какой-то. На спине лежит.

– Еще скажи: «на боку».

– А как у него спина называется?

– У кораблей вообще нет спины.

Только киль – это, значит, то, что снизу. А еще корма и нос.

– А по краям?

– По краям – правый борт и левый.

– Это я помню, – Вовыч задумался. – А если он лежит вверх ногами?

– Значит, лежит кверху килем.

– Та-ак, – Вовычу явно понравилось учиться. В школе, понимаешь, не нравилось, а тут чего-то во вкус вошел. – Ну, а как будет правильно – борты или борта? То есть – когда множественное число?

Я нахмурился. Ох, и дотошный он все-таки парень! Ну, какая вроде бы разница? Борты, борта, бортища… Еще бы про бортпроводницу спросил!

– Конечно, борта, – не слишком уверенно произнес я.

– А как же тогда – шурупы, нарты, карты?

– Ну-у… Борты – это ведь не нарты.

– Почему нет-то?

– Потому что мы говорим: не штормы, а шторма, – назидательно процитировал я строчку из песни Высоцкого и, сообразив, что ступил на скользкий канатец, поспешил сменить тему. – Давай лучше фонариком светить. Не вижу я корабля. Вот тени какие-то вижу.