Ретушёр

Ничего удивительного, что фотоувлечение подвернулось как нельзя кстати, превратившись для него в занятие номер один, в императив и нечто болезненно сладкое. Гонорарами, правда, журналы не баловали, и потому Севка взялся подрабатывать на свадьбах – с оглядкой да экономно. Хорошо хоть цифровики уже победно маршировали по всей планете, пленки канули в Лету, карты памяти множились и разбухали на глазах, обещая все более фантастические возможности. Но все равно поначалу осторожничал – чтобы хватило зарядки и памяти, чтобы не пропустить главной событийной изюминки.

Оно ведь всегда так – в самый неподходящий момент либо аккумуляторы скисают, либо память заканчивается. А свадьба – дело и вовсе хитрое. Это только поначалу все скромничают да политес соблюдают, пасутся кучками, держатся напряженно. Ближе к вечеру, после того как пиджаки повисают на стульях, а оливье оседает на брюках, фотографироваться лезут уже стаями и табунами.

– Севочка, миленький, нас, пожалуйста!

– Меня, Сева-ан! Меня-я!

– Эй, лопоухий, сюда подгребай! Чтоб за столом – и всей капеллой!

– И на-а-ас!.

.

Да распахнутым ртом! Прямо на объектив. Еще и с распальцовкой, с галстуком на плече, с кусочком помидорины на носу – в обнимку с такими же красномордыми да сияющими. Красавы, блин! И не станешь ведь объяснять – про ту же помидорину, про салат на брюках, про майонез на лбу – обидятся.

– Севочка, нас щелкни из фотеллы! С текилкой, гы-гы…

– А меня с невестой, Сев!..

– Севастополюс, тута мы! С женишарой на брудершафт! Шустрей давай! Он ща упадет…

И Севка-Севан-Севастополюс спешил, снимал, щелкал, улыбался, шутил и фотографировал.

Точно патроны менял батарейки с аккумуляторами и лихорадочно подсчитывал, сколько еще осталось места на карте памяти. Считай, с малого начинал – с постненького да простенького.

Хотя если сравнить с тем, что было в старину – все равно обхохочешься. Ведь реально мучились фотографы! Набивали карманы да сумки кассетами с пленкой, на животы килограммовые аккумуляторы вешали! А сколько кадров у них было? Всего-то тридцать шесть на одну пулеметную ленту – и это максимум! Крохи, если вдуматься.

Да и потом работенка предстояла нехилая – бачки, темнота, проявка по секундомеру, промывка да сушка. А после ретушь специальным карандашиком наноси и проводи бессонные ночи у проектора. Само собой – все под собственное чертыханье, с непременным браком и желтеющим недосмотром.

В детстве самую малость подобного счастья Севка тоже успел попробовать.