Остров без пальм

Только у нас это всё было живым, ароматным – не каменным, и меня такое окружение вполне устраивало. А вот маме всегда хотелось примерить воображаемое наяву. Хотя какая в том радость? Императрица Анна Иоанновна, если верить историкам, таскала на себе до полутора пудов драгоценностей. Здорово, да? И все равно была толстой, злой и уродливой. Никто её и не любил, кстати. Больше – боялись и ненавидели. Спрашивается, зачем было изводить себя такими тяжестями? Может, и царица оттого на весь свет и злилась, что постоянно терпела лишние килограммы?.

.

Папа сидел на террасе за столом, сгорбившись, выложив на скатерть костлявые руки. Мне показался он сейчас до обидного маленьким – чуть ли не карликом в сравнении с тем же Бизоном. Врачам – им ведь большой рост не обязателен, а папа был врачом. Я даже всерьёз озадачилась: может, дело и впрямь заключалось в росте? Мама всегда обожала мускулистых гигантов – даже журналы с атлетами на обложках покупала. Любила перелистывать их не меньше дамских буклетов. А я эти журналы от неё прятала.

Возможно, таким образом заступалась за отца. Только она снова покупала – и не жаль было денег!

Я присела рядом, взяла отцовскую кисть, точно проверяла пульс. Он вяло пошевелился, но руки не отнял. Был, наверное, не против, чтобы его немного поутешали.

– Ты не переживай! – вздохнула я. – Не надо так переживать.

– А кто переживает? – глухо отозвался он. – Никто и не переживает.

– Я ведь вижу: переживаешь.

– Значит, зрение нужно проверить. Зайди как-нибудь ко мне в кабинет… – отец скривился.

 – Думаешь, не вернётся? Ещё как вернется! От таких толстосумов всегда рано или поздно сбегают.

– Он ей давно нравился, – зачем-то сказала я.

– Да ну?

– Я подарки видела. Сначала ожерелье, потом пара колечек, кулон… Она в коробочку из-под мармелада прятала, иногда примеряла. Думала, мы спим, – вставала и примеряла.

В глазах отца блеснул недобрый огонёк.

– Жаль, ружьё не выстрелило, – пробормотал он.

– Это я его разрядила.

– Ты? Вот, значит, как… – он не удивился и не выразил возмущения.

Принял как факт. И огонёк в его глазах снова потух. Теперь он смотрел не на меня, а куда-то в неведомое. Помаши рукой перед глазами – не заметит.

– Ожерелье… – он брезгливо шевельнул губами. – Подумаешь, камушки! Да через год-другой купили бы камнерезный станок и нафуганили этих колечек-кулонов сколько угодно. Камней друзья бы прислали с Кара-Дага.

– Ты же знаешь, она никогда не любила ждать.