Слева от солнца

 – Просто решил попутешествовать. Нужны наличные, вот и собираю оброк с кого можно.

– А говорят, у тебя счета в оффшоре. И собственная фабрика…

– Ага, фабрика звезд.

– Я серьезно!

– И я серьезно, – Генка растянул рот до ушей. – А еще кроме фабрики – три дачи, шесть лакеев и собственный мажордом. Ты больше слушай, Вован, и меньше верь. Была бы у меня фабрика, стал бы я мелочь с тебя трясти?

– Ну, не такая уж мелочь…

– Все равно. У меня, Вовик, по математике вечный тройбан, и ни в какие шахматы я тоже не играю.

А ты про фабрику какую-то толкуешь!

– Ну да… А кто тогда шахматный турнир зимой устраивал?

– Ну и что? Устраивать – одно, играть – совсем другое.

– И волжане, я слышал, тебя в команду звали, – осмелел Вовик. – Они любого прохожего не позовут, им мозги нужны… Почему, кстати, не согласился? У них же заказы, работы навалом.

– Может, и навалом, только я, Вовик, пташка вольная. Зачем мне команда? Меня и московские хакеры к себе звали – серваки вскрывать, фирмачей на валидол подсаживать.

Тоже не срулил.

– Ну и зря.

– Ты, Вовик, стайный зверь, тебе этого не понять, – Генка достал из сумки программный диск, пересел за стол хозяина. – Ладно, загружу тебе «Кассандру», у меня тут замочек от чужих. Пока не скажешь «сим-сим», не установишь.

– А мое не сотрешь?

– Не боись. Все твое аккуратно отзеркалим. И стол твой привычный сохраним. Надо будет, откат сделаешь. Только это вряд ли.

– Думаешь, понравится?

– Уверен! Кстати, и по сети малость нужно прогуляться.

Есть тут у меня парочка неотложных… Если, конечно, ты не против?

Вовик неопределенно качнул головой. Возражать худосочному Генке он давно уже не решался.

***

Со Стасом Генка встретился на дворовой лавочке. Лавочка была старая и массивная, многочисленные зарубки на ее теле делали скамью похожей на чешуйчатую рептилию. Двор по инициативе суетливых администраторов перекрашивали и перекраивали чуть ли не ежегодно. При этом всякий раз меняли ржавеющие лестницы, обновляли турники и горки, а вот лавку отчего-то не трогали.

Может, поэтому на ней и было особенно приятно сидеть, вновь и вновь перечитывая выскобленные гвоздями и ножиками письмена, ощущая ладонями иероглифическую древесную шероховатость.

Таким же шероховатым казалось лицо Стаса, – этакая маска из плохонького упаковочного картона. Плюс красные, как у кролика-альбиноса, глаза. Словом, оголодавший вампир, только-только сошедший с экрана.