Услышать, как растет трава

А вот то обстоятельство, что по-прежнему отсутствовали Виктор с Сергеем, мне очень не понравился. И еще не понравилась огромная сумка, стоящая возле ног Димки Зайцева. Что в ней лежало, несложно было догадаться, поскольку наружу торчало сразу две здоровенных пластиковых трубы. Непосвященным это ни о чем не говорило, но я-то знал, что трубы на самом деле являются стволами двух мощных картофелепушек. Судя по всему, кроме этих агрегатов ребята прихватили из нашего арсенала и другие сюрпризы.

– Привет опаздывающим! – Тарас вяло пожал мне руку, и следом я хлопнул еще по трем ладоням.

 – Твоя только что выскочила. Красная, как морковь. Подрались, что ли?

– Морковь – оранжевая, не красная. А с сеструхой мы не деремся. Уже года четыре, как мир подписан.

– Это ты напрасно, – осуждающе проворчал Тарас. – Добрая ссора всегда лучше худого мира.

– Ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, я прямым текстом излагаю: сеструха твоя опять в клуб подалась, а братец родной ведать про это ничего не ведает.

– Она вроде в секцию собиралась, – не очень уверенно возразил я.

 – Волейбольную… Она давно туда ходит.

– Правильно, – фыркнул Димка Зайцев, которого мы звали попросту Зайцем. – На волейбол ходит, а в клубешник свой ездит. Улавливаешь разницу?

– Ты это о чем?

– О том, что сегодня она снова поехала на авто. Думаешь, с кем?

– Опять Матильда? – догадался я.

– Она самая. Их какой-то прыщ на «Мазде» только что подхватил. Так что зря ты ей доверяешь. Дождетесь радостей.

– Каких это радостей?

– А таких… Не слышал, что Матильда силикон себе решила ставить?

– Ты-то откуда знаешь?

– Говорю, значит, знаю, – Заяц довольно скривил губы.

 – Ума-то нет, – причем хочет ставить и спереди, и сзади.

– Обалдеть! – я ощутил легкий укол в сердце. Когда-то Матильда мне нравилась. Да что там! Прямо слюни по ней пускал – все воображал себе разные ситуации, когда можно было бы наглядно доказать ей, что и парни из младших классов заслуживают внимания. Только мечты так и остались мечтами; за Матильдой волочилась свора старшаков, тягаться с которыми представлялось абсолютно нереальным.

Священные телячьи чувства пришлось задавить, и утешал я себя только тем, что, отказавшись от этой красотки, я, по крайней мере, не свяжу жизнь с глупенькой куклой.

– Прикинь – за операцию собирается платить три сотни косарей!

– Чего, чего? – не поверил я. – Три сотни?

– А ты как думал! У них сейчас крыша на этих делах едет. И губы накачивают, и щеки – все, что угодно.