Услышать, как растет трава

Да и во взгляде его я уловил проблеск неуверенности. Нет, не нас он испугался – Тихона. Знал, что тут ему может по-настоящему обломиться. Такой зверюга и без лап головенку в два счета открутит.

– Сейчас он нам все скажет, – я наклонился к лицу мужчины. Балаклавы на мне не было, мы смотрели друг на друга в упор. В редком ежике волос на его голове я разглядел седину.

– Дети, наверное, дома есть?

– Уж всяко постарше и поумнее вас, – процедил он.

– Значит, некому будет плакать, если умнее, – я недобро прищурился.

 – Ты, гопник, думаешь, мы играться сюда приехали? По глазам вижу, что именно так ты и думал. Только я ведь скажу сейчас «фас», и все закончится. Во всяком случае, для тебя. Догадываешься, что может произойти?

Лицо у мужчины посерело, он явно догадывался.

– Ты этого не сделаешь, – тихо сказал он.

– Правильно, никто из нас этого не сделает, – я некрасиво оскалился. – Причем мы тебя и пальцем не тронем. Все сделает он. Легко и просто.

– Не надо, парень…

– Значит, веришь, что это возможно?

– Верю.

– Правильно делаешь, – похвалил я. – Потому что медведи злопамятны, это во всех энциклопедиях написано. И врагов своих они отлично запоминают, а таких, как ты, на раз перекусывают.

– Слушай, – губы у мужчины дрогнули. – Я ведь не трогал вашего медведя, клянусь чем угодно! Зачем мне это, сам подумай! Мое дело – сторожить, вот я и сторожу.

– Ладно, допустим. А кто трогал?

– Ребята с полигона. Там у нас целая команда.

– Знаешь имена, фамилии?

Мужчина сглотнул.

Разговор пошел жесткий, становиться стукачом ему явно не улыбалось.

– Они приходили вчера, уколы ему какие-то ставили, а потом… Потом лапы цепляли веревками, меж прутьев вытягивали и ломали.

– Ты, значит, смотрел и наслаждался?

– Да нет – слышал. Ну, и это… Раньше приходилось наблюдать. Перед серьезными боями часто так делают.

– Серьезными? Это как?

– Ну… Если заказчик большой человек или собачки ценные да еще застрахованы.

Я стиснул зубы.

Трудно после таких признаний любить человечество. В особенности – тех его представителей, кого именуют взрослыми. Но я пытался. Изо всех сил пытался.

– Ты сам-то, тролль, застрахован?

– Причем тут это?

– Больно мне слова твои не нравятся.

– Но я же правду говорю! Как было, так и говорю.

– А где парень, которого утром взяли?

– Парень?

– Ну, ну – не моргай глазками. Ты понял, про кого я спрашиваю. Белобрысый такой, худой, в спортивном костюме.