Б-11

В четвертой паре был Генка, который, как оказалось, по паспорту именовался Ганибалом Сиприеновичем Мофассой, но за упоминание его паспортного имени можно было схлопотать, и иначе, как Генкой его никто не называл. Диковинное ФИО досталось Генке от папы – уроженца Руанды, который в начале восьмидесятых приехал в Москву учиться на врача, а потом на родину так и не вернулся. Отчасти, виной тому была мать Генки, которая покорила сердце «черного принца» (не так давно они справили серебряную свадьбу), отчасти – война, в результате которой родной народ Сиприена Мофасы – тутси был едва не уничтожен, с молчаливого согласия просвещенной Европы, которой куда важнее было добить СССР и Югославию.

Как бы там ни было, отец Генки в России прижился, и сейчас заведовал инфекционной клиникой, неплохо показавшей себя во время эпидемии Ковид-19. Напарником Гены была Таня. Она сама стала в пару с Генкой, и сказать ей, что таскать ящики – не женское дело, ни у кого язык не повернулся. Четвертой парой и Феликс и Волосатый.

Девушки (кроме упомянутой выше Тани) таскали вещи полегче, в основном, рюкзаки с личными вещами команды.

Ира, пыхтя, вытащила два чемодана с нее размером – свой скарб, и уселась на землю, но потом, устыдившись, пошла за вещами других, но все равно носила меньше, чем Даша или Женька. Разгрузка заняла не больше получаса; поверить в это было сложно, с учетом того, какая в конечном итоге рядом с площадкой выросла гора ящиков и поклажи. И это еще предстояло разобрать! Хотя до прибытия бытовки, а, главное, контейнера с основным оборудованием, все можно было не разбирать, о чем Макс и сообщил команде. Мишка с академиком Кулешовым вызвались обойти камень кругом, но Макс сказал повременить с этим. В итоге, Мишка пошел к Ире, а академик принялся рассматривать камень, почву и растительность, притом не праздно, а с научным интересом. Остальные участники экспедиции расположились на привал. Даша заметила, что здесь, на плато, окружающая местность не кажется такой унылой, как с воздуха. На склонах кратера то тут, то там росли довольно густые заросли карликовой березы, перемежавшейся умилительно-маленькими сосенками размером где-то по пояс не особо высокой Даше. В этих зарослях попискивала птичья мелочь. Легкий ветерок был теплым и нес с собой ни с чем не сравнимый запах пробуждающейся по весне природы – незнакомый для горожанки Даши, но такой приятный. И хотя было прохладно, не больше десяти градусов тепла, но ласковое солнышко как будто нашептывало что-то о близкой весне.