Дом без выхода

 – Я ей несколько раз говорила, но она велела отстать. Вы же знаете, она у нас с характером...

– Катя! Катя! – закричала Тина, но ответа не дождалась. Ей ничего не оставалось, как самой направиться к дочери.

Тина вбежала в комнату и от души грохнула дверью, но Катя даже не повернулась на шум. Возможно, она и вправду ничего не слышала – в ушах у нее были наушники. «Врубать», как это принято у молодежи, магнитофон ей не разрешали – в «старом доме» оказалась неважная звукоизоляция, музыка мешала Сашуре и раздражала Тину.

Поэтому Катя целый день не расставалась с плеером.

Всем своим видом девочка показывала, что суета переезда ее не касается. Она сидела на диване, скрестив обтянутые черными джинсами ноги. Глаза ее были закрыты, лицо занавешено длинными темными волосами, худенькое тело ритмично покачивалось в такт музыке.

– Катя! Катерина, я кому говорю! – Тина дернула провода наушников. Катя открыла карие глаза и вытаращилась на мать с таким изумлением, точно видела ее первый раз в жизни.

– Тина? Ты чего?

– К твоему сведению, мы переносим вещи в новый дом. Ты готова?

– Да? А что ж ты раньше ничего не сказала?

– Мы все уже неделю только об этом и говорим!

– Правда? А я ничего не слышала!

– Прекрати надо мной издеваться! И немедленно собери вещи!

– Не шуми так, Тина! Всю музыку перекрикиваешь. Сейчас, вот только песню дослушаю...

– Хватит! – Тина протянула руку и отключила лежащий на диване плеер. – Собирайся немедленно, или я не знаю, что с тобой сделаю!

– Да, ладно, ладно! Уже собираюсь.

 – Катя встала на колени и, повернувшись к стене, принялась осторожно отклеивать висящий над кроватью постер.

– Ты что, собираешься повесить эту дрянь в новом доме?

Лицо Кати потемнело, глаза стали совсем черными.

– Это не дрянь, мама, – тихо проговорила она таким тоном, каким самые терпеливые из учительниц младших классов восемнадцатый раз объясняют ученикам, что «жи-ши» пишется с буквой «и».

 – Это Виктор Цой, легенда русского рока, величайший поэт и музыкант всех времен и народов.

– В новом доме твоя комната выдержана в едином стиле и оклеена обоями по тридцать долларов за рулон. И я не потерплю, чтобы на них ляпали скотчем какие-то журнальные страницы!

– Хорошо, тогда я останусь жить здесь. – Катя невозмутимо уселась на диван и вновь потянулась к плееру.

В такие минуты Тина была готова убить свою дочь.