Дочки-матери, или Каникулы в Атяшево

Благополучие излучал не внешний облик Чигринского, а его взгляд, спокойные движения, мягкие интонации. Каким-то непостижимым для Ирины образом Борис Владимирович ухитрялся оставаться вне той мелочной суеты, которая заполонила всю ее собственную жизнь.

Чигринский охотно принял предложение Ирины сесть за ее столик, устроился напротив и тоже заказал кофе.

– Давненько мы не виделись… – проговорил он, разглядывая Ирину хоть и внимательно, но деликатно, так, что это не выглядело бестактным. – Лет уже семь, наверное.

Как бы не больше…

– Неужели так много?! – ахнула Ира. – Ну да, действительно… Со времени проб на тот костюмный сериал, как его, «Китай-город»… По Островскому, кажется.

– По Боборыкину, – вежливо поправил Борис Владимирович. – И с тех пор я тебя видел уже только по телевизору.

– Издержки нашей профессии, – горько усмехнулась Ирина. – Даже близкие видят нас на экране чаще, чем дома. Если б муж не был моим агентом, боюсь, мы бы с ним вообще встречались не чаще пары раз в месяц.

А так Игорь хоть иногда меня вытаскивает на всякие, как он выражается, «мероприятия, необходимые для имиджа». Хоть я и сопротивляюсь изо всех сил.

Чигринский понимающе кивнул.

– Тоже не люблю всей этой светской жизни, – последние слова он произнес с откровенной иронией. – Но тебе, конечно, никуда от нее не деться, положение обязывает. Популярность, как Минотавр, требует постоянных жертв.

Ирина пожала плечами.

– Игоря не переубедишь, но, на мой взгляд, не так уж все это и нужно.

Когда много снимаешься в сериалах, уже по определению становишься популярным. Для тех, кто каждый день на тебя смотрит, ты превращаешься почти что в члена семьи.

– Думаю, все-таки не ты, а твой герой, – мягко возразил Борис Владимирович, отхлебывая кофе.

– И ты сам тоже, – не согласилась Ирина. – Только, пожалуй, я неправильно выразилась. Становишься не членом семьи, а соседом, за которым подглядывают в замочную скважину и с наслаждением обсасывают все подробности его жизни… Особенно когда что-то случается.

Не знаю, есть ли хоть одно СМИ, которое не перемыло косточки моей Алике после той истории… Вы, конечно, в курсе? – с досадой осведомилась она.

Борис Владимирович покачал головой.

– Практически нет. Я далек от желтой прессы и не интересуюсь сплетнями. Только слышал от кого-то из общих знакомых, что у твоей девочки были какие-то неприятности.

– «Были неприятности», – фыркнула Ирина. – Неприятности – это слабо сказано.