Домовой

На другой день Вика купила когтеточку, а я больше никогда не повторял своей ошибки.

В то время я был еще слишком молод и наивен, и думал, что наша идиллия не закончится. Как бы не так! Не прошло и нескольких месяцев нашей жизни под одной крышей, как Вика сильно изменилась. Она сделалась задумчивой, рассеянной, плохо спала по ночам, ворочалась, мешая мне наслаждаться отдыхом, а днем могла подолгу сидеть, глядя в одну точку, и только молча улыбалась, явно вспоминая что-то приятное. А дальше стало еще хуже – Вика начала реже бывать дома, задерживалась в будние дни, пропадала до поздней ночи в выходные, приходила радостно-взволнованная и, даже когда была рядом, все равно не занималась мной, а только и делала, что прислушивалась, не зазвонит ли телефон.

Даже несмотря на тогдашний недостаток жизненного опыта, я быстро смекнул, в чем тут дело – ведь я, как, кажется, уже говорил, всегда был очень умен. Конечно же Вика влюбилась! А раз так, это может сулить мне не самые радужные перспективы… Я заволновался и, как показало время, не напрасно.

Вскоре избранник Вики появился в нашем доме – и с первого взгляда мы с ним невзлюбили друг друга.

Его звали… А впрочем, какая разница! Я все равно никогда не называл его иначе как этот. Так вот, все началось с того, что этот грубо согнал меня со стола, когда я заглянул к ним в тарелки, желая узнать, что Вика приготовила на романтический ужин. Я возмутился, но Вика так умоляюще на меня взглянула, что я, так уж и быть, взял себя в руки, то есть в лапы.

Более того – даже когда меня в ту ночь впервые в моей жизни не пустили на кровать, я и то сдержал свои чувства, так как очень уж не хотел расстраивать Вику. Мне пришлось переночевать на коврике. Так уж и быть, я справился. Но когда утром, как сейчас помню, это было воскресенье, этот развалился в моем кресле и принялся щелкать пультом от телевизора, пока Вика мыла посуду, я возмутился и нагадил ему в ботинки, такие же блестящие и самодовольные, как он сам.

Конечно, ничем хорошим дело не закончилось. Этот попытался ударить меня, я увернулся и как следует его оцарапал, он кричал, Вика суетилась, подбегая к нему то с пластырем, то с бинтом, то с йодом, и бормотала что-то вроде: «Не понимаю, что на него нашло, может, заболел… Обычно Кузя всегда такой милый, вот увидишь…» Но этот заявил, что не желает меня больше видеть. И действительно, какое-то время он у нас не появлялся.