Мир над пропастью

А когда дома, положив на стол, откинули, как капустные листы, все конвертики и пеленки, девочка показалась ему такой крохотной и беззащитной, что он тут же почувствовал себя слишком большим и сильным и от этого неуклюжим и неуместным. Он не знал, как подойти к ней, как взять на руки. Было страшно сделать что-то не так и нанести ей хоть малейший вред.

Но уже спустя две недели он сам с улыбкой вспоминал свое замешательство.

Алька – как-никак преподаватель русского языка и литературы! – предложила назвать девочку Асей, в честь тургеневской героини.

Но он был не слишком доволен таким выбором.

– Мне не нравится сочетание «Ася Игоревна». К тому же ты – Аля, а она – Ася… Вас просто будут путать!

И дочку назвали Анастасией. Сокращенно можно звать Асей. А можно Настей, Настасьей, Настенькой, Настькой и Настеной. Последнее имя ему особенно полюбилось. Впрочем, и к Асе он тоже быстро привык.

Аля и Ася. Все его богатство. Вся его жизнь…

Малышка с первых дней начала узнавать его. А может, ему просто так казалось.

Когда она плакала, он клал ее себе на грудь, чтобы ее крохотное ушко улавливало биение его сердца.

– Так делали со мной, – объяснял он жене. – Отец рассказывал, что дети, когда только рождаются, еще не отвыкли засыпать под стук сердца. Они же постоянно слышали его в утробе матери. И первые месяцы жизни им очень не хватает этого стука.

– Значит, ты имитируешь мой живот, – смеялась она. – Эх, Игорь, хорошо еще, что я кормящая мать, а то ты вполне мог бы и без меня обойтись.

Он накрывал дочку сверху пеленкой и замирал, вслушиваясь в такое трогательное, такое родное сопение. Иногда свободной рукой он обнимал Алю и в эти минуты чувствовал себя настолько счастливым, насколько обычному смертному чувствовать себя просто не полагается.

Игорь сообразил, что они пришли, когда Настена остановилась у старого здания школы. Той, куда когда-то ходил он сам, где сорок с лишком лет преподавала бабушка и где сейчас работала Аля.

– Ты меня сегодня заберешь или мама?

– Наверное, мама.

Только у нее семь уроков. Тебе придется ждать ее часа три. Справишься, Ася?

Она неуверенно кивнула. Настена была совершенно домашним ребенком. И они с Алей каждый раз чувствовали себя виноватыми за то, что их дочь вместо того, чтобы играть дома в куклы, вынуждена торчать на продленке.

– Пока, милая. Беги, а то опоздаешь. – Игорь поцеловал дочь. Поправил рюкзак, отдал пакет со сменной обувью. Долго смотрел ей вслед.