Маскарад на семь персон

Изящно изогнув длинные шеи, птички сцепились массивными крючковатыми клювами, образуя над проемом оригинальную арку. Проходя под ней, Стас вдруг растерялся – куда идти-то? Узнает ли он тех, с кем сидел, как это называется, за одной партой? Все-таки лет прошло – ого-го сколько.

Впрочем, замешательство продлилось лишь несколько секунд – Кристину он заметил издали. Ее трудно было не заметить, разве что глаза зажмурить: алое платье невольно притягивало взгляд, так что казалось, будто в зале, хоть и изрядных размеров, нет больше никого, кроме обладательницы платья.

Ну, по крайней мере, никого заслуживающего внимания.

В этом была вся Кристина, хмыкнул про себя Стас. Непременно ей нужно центральное место занять. И декольте, разумеется, на грани приличия, отметил он, подходя ближе. Хотя что ж, может себе позволить. Годы ее не испортили, даже вроде бы наоборот, как-то улучшили. Или это она так себя подает? Впрочем, что-что, а подать себя Кристина всегда умела. Первая красотка курса, ах, ох, все падают штабелями и бегут на цыпочках исполнять любой каприз прелестницы.

Причем одновременно. То есть одновременно бегут и падают.

Через несколько столиков от нужного три девицы-красавицы синхронно потягивали разноцветные коктейли и почти так же синхронно поклевывали какие-то пестрые пирожные – не то студентки окончание сессии отмечали, не то «ночные бабочки» на охоту за клиентами вылетели. Впрочем, для «ночных бабочек» девичий щебет был, пожалуй, слишком безмятежен.

Кристина поглядывала на троицу несколько недовольно – как это кто-то осмеливается быть красивым в ее ослепительном присутствии?!

Гордину Кристина не нравилась с самого первого курса.

Ну то есть внешность у нее, конечно, впечатляющая, столбенели от нее не только однокурсники, но и кое-кто из профессуры. Но Стас воспринимал эту неземную красоту примерно как произведение искусства. Конечно, она не мраморная, наподобие античных статуй, а вполне живая, из плоти и крови, но почему-то именно плотских желаний эта великолепная плоть не возбуждала. Ему всегда казалось, что для Кристины быть первой красавицей – главное дело в жизни. А кроме этого – ничего. Пустота. Вроде той царицы, что вопрошала надменно: «Свет мой, зеркальце, скажи!» Как сказочный царь ухитрился такую в жены взять – уму непостижимо!

Жить рядом с таким существом – а женитьба, как ни смотри, означает совместный быт – все равно, что парчовым покрывалом полы мыть: и тяжело, и царапает, и не моет ни черта.