Натурщица

Но тебе просто-таки нужно одну-две рюмашки махануть. И закусить как следует. Истаяла вся, как свечка. И все молчком, молчком…

– Гордая она у меня, – тихо заметила ему Екатерина Сергеевна. – Тихая, но гордая.

Сима грустно усмехнулась. Она была очень благодарна за моральную поддержку в такой тяжелый для себя период. Там, за столом, и состоялся их небольшой семейный совет.

– Мне двадцать семь лет, – с горечью сказала Сима. – Считайте, ничего не достигла, просто на месте топталась. Ну, стричь научилась, и вроде как неплохо.

Ну, готовлю хорошо. Идеальная жена, но это было никому не нужно. И я хочу начать жизнь совсем с чистого листа. Уехать в Москву. Потому что это… Как на другую планету. Но и на другой планете стричься хотят.

Родители переглянулись.

– Я на первое время накопила, – продолжала Сима. – Начала давно, сама не зная, на что. Когда почувствовала, что земля из-под ног уходит… Копила долго. Может, для Москвы это и капля в море, конечно. Но, думаю, на первое время – на аренду жилья, пока работу ищу, мне хватит даже там.

А потом посмотрим. Другие же не пропадают, и я не пропаду.

Родители снова переглянулись.

– Круто взяла, – крякнул Виктор Семенович и решительно налил себе рюмку. – Это надо отметить. Но, знаешь ли, кто не рискует, тот и не выигрывает. Я считаю, ты молодец. Умная, симпатичная, скромная, воспитанная, молодая, без дури в голове – не должна ты пропасть. И мы в любом случае подсобим, чем сможем.

– Ох, дочка, – покрутила головой Екатерина Сергеевна и тоже, поморщившись, выпила рюмку.

 – За тебя, за твое решение… Переживаю я, но ты меня не слушай. Делай, как задумала. Сбережения у нас есть, мы на первое время тебе подбросим. Чтобы не за МКАДом жить, а где поприличнее.

– Я отдам. Я там обязательно закреплюсь, – твердо сказала Сима. – А потом сама буду вам помогать.

Конечно, она боялась. Но решила, что если она не сделает того, что задумала, то будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Она смотрела фильмы – и старые советские, и современные – о таких же, как она сама, «переселенцах» и видела кадры собственного «кино».

Вот она стоит с двумя чемоданами – старым, потертым, советских еще времен и новеньким, на колесиках. Наверное, они символизируют ее старую и новую жизни. И вот стоит она, не зная, куда идти, а ее обтекает нескончаемый поток людей… И валенки в отдельном пакете, которые она пытается стыдливо спрятать за спину.

Нет, конечно, на самом деле все было не так. Валенок никаких не было.