Натурщица

Ей нравилось отвечать лиловой даме со всей откровенностью, как под сывороткой правды.

– Хочу… – после паузы прошептала Сима, чувствуя, что краснеет.

– Ну, будут еще, – прикрыв глаза и помолчав секунду, спокойно сказала Полина Андреевна. – Не бойся, я не экстрасенс. Просто по моим прогнозам все сбывается.

Сима сглотнула. Она, конечно, не произнесла вслух, что давно поставила на себе крест, а ни в какую магию не верит. Хотя назвала про себя Полину Андреевну лиловой дамой – это прозвище ей очень шло.

– Ну, чудненько, – снова кивнула Полина Андреевна, разглядывая ее, будто так и нужно. – Теперь, почему такая дешевая комната. Я хоть и крепкий орешек, однако ж раскалываюсь потихоньку. Поэтому иногда помощь нужна. В уборке особенно. Не очень-то я уже могу раскорячиться полы помыть. И готовить терпеть не могу. Ем я немного, но привыкла к хорошим продуктам. Не набегаешься. Я уж год отсюда никуда не выхожу. Да и не очень тоже побегаешь в восемьдесят-то с лишним лет.

– Вам восемьдесят?! – вполне искренне поразилась Сима.

– Восемьдесят пять, – без тени кокетства уточнила дама. – Была у меня жиличка, Антоновна, я ее Антоновкой звала… а теперь вот я одна осталась, уже две недели как. И только сегодня дала объявление, а ты уж и прилетела. Если берешь на себя помощь по хозяйству, уживемся.

– Беру! А предшественница моя где? – полюбопытствовала Сима и рискнула пошутить: – Не ужились?

– Померла она, – коротко ответила Полина Андреевна, но, увидев моментально округлившиеся Симины глаза, утешила: – Не переживай так, не здесь это было.

Она в свои шестьдесят похлипче меня оказалась – поехала к себе в деревню сына-алкаша навестить, и там ее инфаркт прихватил. Там и похоронили десять дней назад. А алкаш этот жив. Он и позвонил. Деньги какие-то требовал. Я его, как понимаешь, послала куда подальше. Ладно, идем комнату смотреть.

На самом деле Сима была бы готова перебраться сюда, даже если б ей сдали какой-нибудь чулан.

Но комната – как и вся квартира – ей действительно понравилась. Дом старый, потолки высоченные, окна большие – комната вся залита светом. И мебель. Старая, не такая, как сейчас делают, а «с душой». Шкаф пузатый, этажерка резная, кровать с высоким изголовьем. Даже большое старинное зеркало имелось. И картины на стенах – настоящие, маслом. Два пейзажа и натюрморт с сиренью в стеклянной вазе.

– О чем задумалась-то? – поинтересовалась хозяйка.