Не оставляй меня, любимый!

А еще в начале конфы ведущий меня расписал так, типа я почти Джобс и Гейтс в одной фляжке – соединить, но не перемешивать. И знаете, я тогда почувствовал такое мелочное, гаденькое удовольствие – вот, мол, зацени, подруга, кого ты отшила.

Честно, мне за это стыдно. И, должно быть, есть в мире такая штука, как карма. Почему? Потому, что я очень хотел ее после конфы поймать, да не тут-то было – пока мы с Артемом Викторовичем расшаркивались перед какими-то ну о-о-очень полезными дядями из рекламного бизнеса и не только, от моей Снежной королевы остались только воспоминания.

Я даже по выставке пробежался, и вид у меня при этом, должно быть, был как у фифы, потерявшей подаренный папиком вертю с бриллиантами. В общем, итог моих поисков оказался примерно такой же. Отсюда вывод – если судьба дает тебе вертю с брюликами, не щелкай клювом. Да и вообще, это, как говорят у нас на Олимпе, контрпродуктивное занятие.

Так что моя Снежная королева переименована в Золушку на лабутенах, теперь официально.

Правда, из меня принц как из синтепона пуля. Хотя…

В наше время в цене не белый конь, а белый «Ламборджини». А «Ламборджини» я могу себе позволить. Только прав у меня нет, ну да это дело наживное.

Главное, чтобы Золушка далеко не убежала.

* * *

Циничные люди говорят, что любовь придумали мужчины, чтобы не платить за секс.

Я не люблю циников. Конечно, циничному человеку легче жить. Для него все просто и элементарно, но в жизни это совсем не так.

Например, тот же секс в наше время стал доступнее выпивки.

Никаких проблем – можно отправиться вечером на те же Патриаршие пруды и гарантированно найти себе кого-то на ночь. Причем на следующий день даже не помнить имени человека, с которым провел ночь, как правило, потому, что тебе его не называли.

Казалось бы, зачем любить, зачем страдать, пойду поем и лягу спать. Но потребность любить, скорее всего, прошита в человеческом биосе[5 - BIOS – системное программное обеспечение, лежащее в основе работы компьютера.

Созвучно с греческим словом «Био», что означает «жизнь».], причем так глубоко, что никакое перепрограммирование не помогает.

В восемнадцать лет все мы влюбляемся, и неоднократно. Как правило, эти «влюбленности» – не более чем физиологическое влечение. Они быстро насыщают и стремительно разочаровывают. После короткого или не очень периода влюбчивости человек, как правило, начинает вообще отрицать романтику как таковую, сводя все к чистой физиологии.