Прости

– Ты что, так ее любил?

В первый момент пробуждения Александр тогда решил, что дед ему тоже снится. Но тот оказался вполне настоящим, сидел в старом кресле у дивана, на котором валялась бренная Александрова тушка, и смотрел молча. Вот только и спросил про «любовь».

Да еще холодно было, как на улице, – дед распахнул все окна, словно не подумав, что на дворе зима и минус. А может, как раз подумал. В вытрезвителях, говорят, тоже холодом очухивают. В вытрезвителе Александру бывать не приходилось, а на явившегося некстати деда он глядел, чуть не молясь про себя: уходи, ну уходи же, тошно мне, сейчас глотну и тогось оно все конем!

– Ты не понимаешь! – простонал он.

 – Я все, все потерял!

– Зажрался, – констатировал дед, имея в виду явно не алкогольное «нажрался». – Жив, фактически здоров. Пока здоров, такими темпами до цирроза рукой подать, а то почки еще отвалятся, тоже весело. Крыша над головой есть, и даже не барак, а вполне приличное жилье.

Деньги? Как пришли, так и ушли, сегодня есть, завтра нет. Кира? Скажи спасибо, что сейчас сбежала, да и не ободрала до трусов, тоже, можно сказать, удача. Или у тебя любоф? – Он так и произнес, «любоф», нажав на финальное «ф», что почему-то прозвучало очень обидно.

Наверное, потому что было правдой. Саша мотнул бы головой, мол, к лешему в ангидрид такую «любоф», но голове было совсем плохо. Дед на попытки внука поднять себя с дивана глядел молча, но сквозь укоризну просвечивало пусть не сочувствие, но – понимание.

На кухне, несмотря на распахнутое окно, висел тяжелый алкогольный дух. Возле мойки громоздились два огромных пакета с пустыми бутылками. И только тут Александр осознал, что сильнее всего спиртным несет из раковины, куда дед опорожнил все стратегические запасы.

И застонал.

– Переживешь, – раздался из-за спины голос деда. – Никто не умер. И не война. С остальным разберешься.

Ну да, на висках уже серебро мелькать начинает, и не говорите, что некоторые в двадцать лет седеют! Его «двадцать» остались в дальнем далеке, а ему, значит, жизнь с нуля строить?

– Будем? – Иван успел плеснуть в бокалы очередное «по чуть-чуть».

 – За бог с нами и хрен с ними! – бодро сообщил он и вдруг съежился, увидев опять появившуюся в дверях комнаты Татьяну.

– У тебя-то как дела? – Александр тоже не знал, о чем говорить, и следовал вежливому протоколу.

– Кручусь.