Пятьдесят оттенков Серого волка, или Шапка Live

Перед примеркой костюма, в котором режиссер должен был выйти на красную ковровую дорожку престижного кинофестиваля (на тот момент еще даже половина шедевра не была отснята, но из академии уже пришло письмо о номинации фильма на главный приз), он снял с шеи медальон и положил его на стол. Люда, коротавшая время перед зеркалом, из любопытства, стала рассматривать украшение и даже попыталась открыть, за что чуть не лишилась роли, гонорара и приглашения на кинофестиваль.

Режиссер с такой яростью выдернул талисман из ее рук и с таким гневом обрушил на Люду-Шапку поток слов не то чтобы комплиментарного содержания, что Людочка чуть не стала заикой на всю оставшуюся жизнь.

Конечно после этого случая девушка на реликвию даже не смотрела, но терзалась догадками… чей же портрет хранит режиссер, для которого ничто в мире не имеет значения, кроме денег и славы? Неужели его заламинированная душа способна на глубокие чувства? Неужели кто-то представляет для него интерес?

«А чего это я за него переживаю? – удивилась сама себе Люда-Шапка.

 – Пусть за него любовницы беспокоятся. А у меня есть Ашот, и режиссер под ним скачет, а не наоборот».

– Стоп! Снято! Всем спасибо! Павильонные съемки сериала «Шапка Лайф» окончены! – объявил торжественно в рупор режиссер. – Послезавтра едем на натуру!

Эти обычные, с вроде бы ничем не примечательные слова, которые запросто можно было бы вычеркнуть из текста, на съемочной площадке произвели настоящий фурор. Все зашевелилось, завертелось, закрутилось, зашелестело, запело, замурлыкало, зафыркало, завизжало – так словно объявили о конце свете и распродаже всех мировых брендов.

Воскресший Волк бодро вскочил на ноги, пригладил шерсть на симпатичной звериной морде, фыркнул, распрямил широкие плечи, отчего стоящие невдалеке три девушки синхронно вздохнули, с вожделением глядя на высокого красавца, стер с себя томатную пасту, погарцевал перед зеркалом, лениво зевнул и вперевалочку подошел к поклонницам – раздать автографы.

В стороне Люда-Шапка ангельским голоском проповедовала журналистам о мире во всем мире, красоте духовной и любви неземной.

После каждой философской фразы она театрально закатывала глаза и, казалось, сама верила в то, что говорила.

Лариса Степановна, она же Сказительница, тем временем с силой воина клана Дзю давала сокрушительный ответ оператору Потапычу, на свое горе пересчитавшего почти все ее подбородки. С криком Тарзана, издаваемым во время брачного периода, несчастный согнулся в три погибели.