Сценарий собственных ошибок

Снял аккуратно, грамотно – навыки обращения с электричеством еще в провинциальной юности приобрел… Что сталось у него с лицом? Насколько сильно оказались растянуты позвонки? Не был ли он в петле похож на ощипанную курицу – с жалкой тощей шеей, с отчетливо наметившимся после тридцати пяти брюшком?

Капля воска шмякнулась – нет, не на рукав, на каменный пол. Ее падение словно разбудило Игоря: он собрался с духом, постаравшись не думать о всяких трупных пакостях. Вместо того чтобы изучать лицо мертвого, снова стал смотреть на живых.

Вон по другую сторону гроба Миша Парамонов и Володя Сигачев. Друзья, ровесники, почти братья… Так они ощущали себя в провинциальном Озерске, откуда выбрались в большое московское плавание. И доплыли-таки кое-куда! Володя – известный в профессиональных кругах архитектор, Миша – популярный журналист. Игорь на жизнь и доходы тоже не жалуется. Андрюха… и у него все было благополучно. Особенно после того, как он более чем удачно женился. Отец Марины – крупный партработник, во время перестройки урвавший свой клок народно-хозяйственной собственности и срочно перекрасившийся в бизнесмены, – всячески помогал семье любимой дочери.

В общем, четыре друга…

Они не могли пожаловаться на то, что Москва им чего-то недодала.

Теперь уже три…

Панихида закончилась. Не то чтобы Игорь настолько разбирался в тонкостях церковной службы – просто уловил момент, когда священник прекратил свои малопонятные упоминания Господа, Царствия Небесного и прочих вещей, о которых весь жизненный опыт Игоря не мог дать никакого представления – и он был твердо уверен, что и у других этого представления нет.

Разве способен человек знать, что ждет нас за гранью жизни? Есть только одна реальность – твердая, как этот гроб, который Игорь подхватил за бронзовую ручку, прежде чем взгромоздить его правый передний угол себе на плечо. От нежданной тяжести едва не крякнул. Неужели правда, что в покойниках прибавляется веса? Или настолько тянут лишь горе и подозрительность? Да нет, чушь собачья, просто Игорь себя запустил, давно не посещал тренажерный зал. А все равно не по себе. Как-то запредельно, уныло не по себе. Точно эта тяжесть гроба равнялась весу могильного камня, под которым каждому придется лежать в конце-то концов.

Игорь не мог сказать, почувствовали ли Миша и Володя то же самое, что и он. Знал только, что у них, в общем, довольно-таки бодро получилось взвалить гроб на плечи.