Тайна

Сейчас перед ними стояла бутылка водки, которая существенно способствует подобным беседам. Значительная ее часть уже перекочевала в Людкин желудок. На столе лежали чеснок, огурцы, сало, хлеб.

Анна тоже налила себе стопку и сейчас задумчиво смотрела на нее.

– Да брось, Анька, у тебя ж пузо скоро на лоб полезет, зачем тебе хлестать эту отраву? – прикрикнула Люда, – Урода родишь и всю жизнь будешь за ним горшки выносить? Поберегись лучше.

Но Анна, не обращая внимания на слова подруги, медленно поднесла рюмку ко рту и опустошила.

– Ну, туда ему и дорога, – произнесла она, словно какой-то тост.

– Это ты о Ваньке-то?

– О нем… Ишь, сбежал от меня. Раньше кумекать надо было. Я по полтора месяца в рейсе, что он себе думал? А мне тоже ласки хочется и тепла, – зло выпалила женщина, глаза ее повлажнели, она быстро размазала кулаком по лицу мелкие злые слезы.

Людка понимающе кивнула, тоже глотнула водки, закусила соленым огурцом, кинула ломоть сала на черный хлеб и, с аппетитом жуя, заметила:

– Анька, я что-то только одного не понимаю.

Он же пьет не меньше твоего Ивана. А то и побольше. Да и по характеру скверный. Какой смысл шило на мыло менять?

Анна только досадливо махала рукой.

– Я тебе скажу как на духу, – продолжала изрядно захмелевшая Людка, – ты с норовом, но какая-то бесцельная. Сама не знаешь, что тебе от жизни требуется, как былинку ветер качает. Когда тебя в оборот берут, так ты на все согласная становишься. Не любишь ты его, помяни мое слово, не любишь.

Чего терпеть? Ты сама решай, с кем жить хочешь.

– Да не примет меня Иван обратно, – хмуро отозвалась после долгого молчания Анна, – и не пойду я к нему, незачем.

– Эк, какая ты гордая!

– А этот! Приперся, ждали его, – с неожиданной ненавистью сказала Анна. – Думает, я ему теперь ноги буду мыть от счастья, что взял меня, разведенную навроде как. Конечно, обстирывай его, обихаживай. Что ему, плохо ли?

– Ох, Анька, сейчас мужиков стоящих нет, – пригорюнилась Людка.

– Деньги у него водятся, это правда.

Да и на подарки он не жадный – вон все мне из города возит – то бусы какие, то сладости. А это любой бабе приятно, что тут скажешь.

– Ты гляди, думай сама.

– Да я думаю. Только ничего путного не надумала.

– Когда мой Сенька свалил, хоть волком вой, тоска брала, думала, руки на себя наложу, землю грызть хотелось. А теперь ничего, даже рада.

Анна только скептически покачала головой…

Гроза грянула неожиданно.