Тайна

Оля долго молчала, потом, словно решившись, прошептала:

– Помрет он скоро, батька-то наш…

Анна испуганно вскинулась:

– Ваня хворает? Чего с ним? Что он тебе сказал?

– Он-то ничего не сказал, сам еще не ведает… А только жить ему осталось до следующей весны. Я вижу…

Анна ошалело поглядела на дочь, села на стул и долго молчала, потом, сжав губы, выдавила:

– Ну, сколько отмерено – столько отмерено… С ним хочу жить.

Схватки начались в полдень. С самого начала все пошло плохо – стало ясно, что Анна никак не может разродиться.

Деревенская повитуха мрачно причмокивала губами, качала головой и никаких прогнозов не давала. По тем временам звать врача или хотя бы фельдшера было не принято.

– Либо дите, либо Анна, либо оба сразу умрут, – помяните мое слово, – говорила собравшимся женщинам худая сухонькая старушонка, вредная и слегка выжившая из ума. Про нее ходили слухи, что ее поколачивал сын-бобыль, и потому она была зла на весь свет.

– Да типун тебе на язык, – в сердцах плюнула бабка Агафья, – что ты такое говоришь.

– Да Анна в бреду уже пять часов, тут, и правда, дело худо, – заметила другая соседка.

Вдруг в круг взрослых протиснулась Оля.

– Пустите меня к матери, – насупленно, ни на кого не глядя, попросила она. На ее личике заметно проступили следы мучительного напряжения, как будто она силилась решить трудную задачу, да все никак не выходило.

– Куда ты, куда, такое детям нельзя видеть! – всполошились женщины. На девочку зашикали, со всех сторон раздавались ахи и охи.

– Пустите меня к матери! – сжав кулачки, закричала девочка.

– Нечего тут ребенку делать, – возразила бабка Агафья.

Но тут из горницы раздался слабый голос роженицы:

– Пустите ее.

Женщины ахнули: пришла в себя?

Пока никто ее не остановил, девочка быстро прошла к матери. Та лежала на постели, бледная, без кровинки в лице. Только увидев дочь, она в беспамятстве откинулась на подушки. Оля села рядом с ней, взяла за руку и начала что-то шептать. А через полчаса Анна как-то глубоко вздохнула, пришла в себя и села на постели.

А еще через пятнадцать минут на свет благополучно появился здоровенький мальчик.

Теперь Ольга почти все время проводила у матери – помогала управляться с младенцем. Та все еще была слабая после родов, еле вставала.

Иван у дочери не спрашивал, где та пропадает, только хмурился.

Как-то все же спросил, будто невзначай:

– Как Анна дите-то назвала?

– Владимиром, – чуть замешкавшись, ответила девочка.