Три цвета любви

Метры, отделявшие дверь гостиной от гардеробной, они одолели в доли секунды.

– Сама оденешься или помочь? – деловито поинтересовалась Мика.

– Да сама, конечно, только… в чем вообще к следователю прилично идти?

– Ну… смотря какой следователь. У тебя вроде баба, так что ничего провоцирующего, костюмчик… нет, черный – это чересчур, вот, серенький, в самый раз будет. И блузочку поскромнее, без декольтов и тому подобного.

Она так и сказала – декольтов! Мастер слова, главред не самого маленького журнала! Леля едва не рассмеялась.

Но вовремя вспомнила, что смеяться ей теперь нельзя. Теперь ей ничего нельзя. Никаких курточек цвета топленого молока, никаких пестрых шарфов, узких джинсов и разноцветных кроссовок. Строгое пальто – тоже темно-серое, аккуратные сапожки на ненавистном среднем каблуке. Единственное хоть немного радостное пятно – аккуратно заправленный под пальто (никаких развевающихся хвостов!) белый шелковый шарф. Хотя в некоторых странах как раз белый – цвет траура. А черно-белые одеяния монашек и вовсе не о веселье напоминают.

Дим, взглянув на Лелю, кивнул одобрительно.

– Не бойся. Меня с тобой не пустят, конечно, но Игорь Анатольевич поприсутствует. – Он кивнул на худощавого типа, который на протяжении всей перепалки с мамулей маячил за Димовым плечом. – Вряд ли тебе так уж необходим адвокат, но кто знает, что там за следовательша. Я поспрашивал, по отзывам вроде приличная и не дура, но мало ли.

Адвокат, значит? Игорь Анатольевич, как мило. Практически ослик Иа. И похож на него, кстати: вытянутая физиономия (некоторые вежливо именуют ее английской, но лошадиная – она и есть лошадиная), печальные, словно влажные глаза, безрадостно-серый костюмчик, черное пальто, кашне цвета городского голубя. Безотрадное зрелище. Но отчасти и успокаивающее почему-то.

У самых ступеней крыльца, перекрывая дорогу к Димовой красной спортивной «Мазде», стояла массивная, похожая на медведя гризли черная машина.

Судя по эмблеме на радиаторе – «Порше». В автомобилях Леля не разбиралась вовсе, разве что джип от седана отличала. Зато эмблемы ей очень нравились и запоминались как бы сами собой.

Из недр «Порше» выбрался тощий тип, здорово смахивающий на Кащея Бессмертного: серая лысая голова, дорогое кашемировое пальто, двигающееся словно бы отдельно от костлявого (даже сквозь ткань заметно) тела.