Три цвета любви

Она незаметно ущипнула себя за запястье, выныривая из мгновенных посторонних мыслей в здесь и сейчас.

– Александра Игоревна! Если версию самоубийства вы тоже исключаете, остается – убийство? Не скажу, что обстоятельства с места происшествия позволяют такую версию стопроцентно исключить, но, тем не менее, выглядит это… маловероятным. Быть может, у вас есть какая-то дополнительная информация? Вы кого-то конкретного подозреваете? Может быть, Валентину Григорьевичу кто-нибудь угрожал? Звонки какие-то не поступали?

– Н-нет.

Следовательша за мгновенную запинку тут же зацепилась:

– Вы что-то вспомнили? Телефонные угрозы? Письма?

Леля помотала головой.

– Ладно. Пусть так. Но если ему кто-то угрожал, вы бы это заметили? По его настроению, к примеру?

– Заметила бы. Не думаю, чтобы ему кто-то угрожал.

– А вам? – неожиданно спросила Вершина. – В смысле, лично вам, Александра Игоревна?

– Мне? – изумилась Леля. – Но с какой стати?

– Мало ли, – усмехнулась Вершина.

 – Или вас все всегда только любили? И взглядов косых никто не кидал? И не завидовал?

Леля вдруг вспомнила ту жуткую старуху.

– Но это же бессмыслица! – вырвалось у нее против воли.

– Что именно?

– Да подходила ко мне какая-то психованная старуха, даже как будто угрожала. Но…

– Но?

– Как ненормальная бомжиха могла бы что-то сделать Лене?

– Давно это было?

– Мне кажется, я ее зимой несколько раз видела.

А подошла она… в тот день, когда, ну, когда Ленька пропал… я еще не знала ничего, а тут эта сумасшедшая… я испугалась даже.

Выслушав Лелино приблизительное описание страшной старухи, Вершина подтащила к себе громоздившийся на левом углу стола телефонный аппарат: здоровенный, квадратный, с окошечком, где высвечивался номер – набранный или входящего вызова. Похожий телефон стоял в их первой с Ленькой квартире больше двадцати лет назад, тогда такой аппарат выглядел невероятно круто, сегодня же смотрелся почти убого.

Настучав что-то по кнопкам, следовательша быстро заговорила в трубку:

– Матвеич? Вершина беспокоит. Не в службу, а в дружбу… да знаю, знаю, бесплатно только птички чирикают… за мной не заржавеет, не боись. А скажи мне, друг ситный, вот что: нет ли на твоей земле, ну, среди контингента, такой, знаешь ли, колоритной бабуленции? Скорее всего бомжиха.