Три ступени вверх

Вот… вот сейчас… каблук зацепится…

Полы в классе были, разумеется, в идеальном состоянии – не за что там каблуком цепляться. Да и каблуки Белинская носила низкие, широкие, устойчивые. Учительские, в общем. В школе, по крайней мере. Мия однажды видела ее с «банкиром» в Мариинке. Самой Мие билет на широко разрекламированную премьеру достался в результате сложных манипуляций – на галерку, но она и тому была рада. Прогуливаясь в фойе среди блестящей светской толпы, она словно бы перенеслась на несколько лет вперед, туда, где она будет среди «бомонда» не случайной гостьей, а его частью.

Как Белинская с супругом, на которых Мия смотрела из-за колонны. На Неистовой Висе было узкое бархатное платье, серое, но словно бы немного и лиловое (батюшки, да у нее глаза того самого фиалкового цвета!), в ушах поблескивали бриллианты и еще какие-то лиловые камни (аметисты, что ли?), на ногах – высоченные шпильки.

Эх, вот бы сейчас на Висе оказались такие же туфли… И если бы дернуть за шпильку изо всех сил…

Мия не слишком верила в нарисованные воображением картины: тетрадь с карикатурой, директорский кабинет, отчисление… Не станут ее, одну из лучших учениц, выгонять перед самыми экзаменами.

Нечего придумывать, что вот Белинская сделает последние пару-тройку шагов, и мир рухнет. Скорее всего, Виса даже не дотронется до злополучной тетрадки, лишь доругает за «неуместную задумчивость». Не такая уж она и неистовая. Вполне себе приличная тетка.

Но что, если все-таки… И Мия продолжала сосредоточенно представлять, как узкий каблук застревает в незаметной трещине…

Чтобы она запнулась, запнулась, запнулась…

Да, никаких трещин в идеальном паркете, разумеется, не имелось, и туфли на Неистовой Висе были донельзя практичные.

Но на предпоследнем шаге ее правая нога вдруг неловко подломилась, колено поехало вдоль угла Мииной парты – та аж дрогнула, да так сильно, что лежавшая возле тетрадки ручка задумчиво покачалась и покатилась. Докатилась до края и нырнула вниз.

– Черт! – Белинская не упала, только тяжело оперлась о край парты.

Вообще-то она произнесла вовсе не «черт», а «shit». Мия едва не рассмеялась. Никто, скорее всего, и не понял, звучание-то похожее, но она, сидевшая совсем близко, расслышала. Кто бы мог подумать, что их рафинированная Вера Сергеевна способна так изъясняться!

Хотя да, ударилась она сильно. Мия завороженно смотрела, как на серой ткани разодранной юбки набухают багровые капли.