Три судьбы

Три судьбы

Олег Юрьевич Рой

Олег Рой – мастер психологического романаТри цвета любви #3

Начать все с чистого листа, в другой стране, по чужим документам и с солидным счетом в банке – возможно ли это? Валентин Гест, успешный бизнесмен, инсценировал свою гибель, не заботясь о чувствах близких. Его ждала новая любовь и свобода от груза прошлого.

В жизни Геста было три значимых женщины. Леля – солнечный зайчик, тонкая, легкая, золотистая, но совершенно бесплотная. Мия – бриллиант с безупречными сверкающими гранями, обжигающий то как огонь, то как лед.

И… Аля, похожая на туман, живой и неуловимый. Именно она сыграла в его судьбе роковую роль.

Олег Рой

Три судьбы

© Резепкин О., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

© conrado, MaxFrost, Vladimir Sukhachev / Shutterstock.com

Нам не дано предугадать,

Как наше слово отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать.

    Федор Тютчев

Он вдруг подумал, что Седов – это вовсе не беспомощный, никчемный неудачник.

Так же какой-то знаменитый корабль назывался. Ледокол, кажется. А значит, и человек был не из последних уж точно, раз в его честь корабль назвали.

Он найдет ее, непременно найдет! Иначе и быть не может.

Только бы отыскать, только бы вдохнуть еще раз этот неуловимый, неопределимый запах!

Догнать, прижать, взглянуть в прозрачную серо-зеленую воду ее глаз. И смотреть, смотреть, смотреть – пока дыхание не иссякнет…

1

Ты помнишь ли, при вашей встрече,

При первой встрече роковой,

Ее волшебный взор, и речи,

И смех младенчески живой?

    Федор Тютчев

«Погубят тебя девицы, – поджав тонкие суровые губы, цедила мать, – все твои беды от них».

Хотя какие там беды?

Единственное, что действительно портило жизнь, так это имя, которым она его наградила. Валентин! Тьфу! Пухлое, аморфное, абсолютно бабское. Нет бы назвать сына Кириллом или попросту Ваней. Да хоть Мефодием! Или Тарасом, как отец хотел – в честь своего деда, лихого красного конника из армии Буденного.

Но мать считала, что Тарас Григорьевич напрямую ассоциируется с Шевченко и рядом с фамилией Гест звучит странно. И настояла на имени Валентин. В честь, подумать только, Валентины Терешковой! Которая, к слову, совершила свой великий подвиг задолго до рождения Валентина. «Великий подвиг» – так говорила мать. И еще: «Ее пример – неоспоримое свидетельство абсолютного превосходства советского строя над любым другим».