Вдали от рая

Ну, конечно же, слава Богу! Волошин, разумеется, не был уверен до конца, что водитель хоть раз за обратную дорогу назвал его Виктором Петровичем, но все же счастливо перевел дух, получив хоть какое-то разумное объяснение заданной ему загадке и не уставая изумляться тому, с чего вдруг эта маленькая деталь их взаимоотношений с Верой повергла его в такое волнение.

Теперь можно и снова заснуть. Но сон не шел; ранний рассвет уже пробивался сквозь шторы, и Виктор долго лежал в полутьме, чувствуя, как отступает тревога и расслабляются напряженные мышцы тела.

Как это часто бывает при внезапном ночном пробуждении, мысли его были особенно ясны, думалось легко, и он, словно отлично выспавшись, уже строил планы на день, и в планах этих было счастье, потому что в них была Вера. «Да ты никак влюбился, Волошин?» – с остатками былой иронии спросил он сам себя и тут же ответил уже безо всякой насмешки: ну и влюбился, и что ж. Должно же было это когда-нибудь случиться… Его трезвое здравомыслящее «я» не хотело отступать, что-то еще нашептывало ему, но против того, что происходило сейчас с Виктором, у этого «я» не было шансов, и оно отступило, свернулось клубком и затихло в самом дальнем, самом запыленном уголке его сознания.

Он задремал вновь так же неожиданно, как и проснулся, и очнулся снова лишь оттого, что яркое солнце пронизывало комнату. Будто отвечая на его невысказанный вопрос, в гостиной гулко пробили старинные антикварные часы, и он успел сосчитать их удары: «Девять… десять… одиннадцать».

Ого, как поздно! Неужели он столько проспал?.. Выскочить из постели и одеться было делом одной минуты, и на протяжении всей этой минуты он надеялся, что его обоняние вот-вот уловит запах кофе, доносящийся из кухни, а слух зацепится за любой звук – голос, стук, шорох, – да все, что угодно, лишь бы это свидетельствовало о том, что в квартире он не один. Однако надежды оказались напрасны: в доме стояла мертвая тишина – такая, что слышно было мерное тиканье часов.

И странная для июля прохлада летнего утра была единственным непривычным ощущением.

Значит, Вера еще спит. Ну что ж, это даже лучше: он сам приготовит ей завтрак, в конце концов, сегодня его очередь варить кофе. Виктор вышел из спальни, направился в сторону кухни, но не удержался, свернул к лестнице, единым легким движением взлетел на второй этаж и остановился у гостевой комнаты.

Дверь в нее теперь была уже не приотворена, а распахнута настежь.