Верь в меня

Мишка являлся надежным, как скала, не зря они дружили уже столько лет. Сколько разговоров «за жизнь» было переговорено, сколько тайн друг другу доверено за самыми задушевнейшими беседами, где бутылочка становилась не поводом, а лишь средством чуть-чуть ослабить хватку жизни, как узел галстука, чтобы не слишком душило. Но их общение, хоть и касалось оно иногда высоких материй, опиралось все же на реальность. А это… Это не вмещалось ни в какие рамки. Вот и Мишка говорит, вторя Чехову: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».

Ох, дружище. Оказывается, как мало мы знаем, что может, а чего не может быть.

Впрочем… Что, случаются подобные визиты гробовщика? Это уже нельзя списать на галлюцинацию, бред или кошмар. Кстати о кошмарах… Для начала надо хотя бы нормализовать сон. Он же в аптеку собирался! Надо собрать себя в кучу и идти, наконец. Куда это он забрел? Совсем не туда, куда нужно…

Внезапно под ноги Денису выскочила черная кошка. То есть нет, не кошка… Это был небольшой черный пуделек.

Испокон веков черный пудель являлся символом нечистой силы, вспомнил Денис. А в этом милом пуделеныше не было решительно ничего дьявольского. Он крутился вокруг писателя, подскакивал и улыбался, часто дыша маленькой розовой пастью с добродушно высунутым языком.

– Ты откуда тут такой буся? – присел перед ним Вишняков.

Песик, разумеется, не ответил, продолжал скакать, облизал пальцы Дениса и порывался облизать еще и нос. Вишняков рассмеялся.

– Ну вот, а классик писал, что такие собаки, как ты, – это дьявольская примета! – ворковал он над песиком, почесывая его за ушком.

 – А ты вполне себе милый… Чертеночек такой…

Ваня давно канючил собаку, но Денис прекрасно понимал, что все заботы о питомце свалятся на Мирославу, а ей еще только этого не хватало. Сам Денис, погруженный в тексты и разъезды, само собой, тоже не смог бы уделять питомцу время. Как-то ведь живут же люди без собак…

– И как вот люди живут без собак, а? – обратился он к песику, который благосклонно развалился кверху лапами на снегу и жмурился, позволяя чесать себе курчавое пузико.

– Рози-Рози-Рози! – раздался неподалеку женский голос, и песика как ветром сдуло.

– Так ты девочка, оказывается, – запоздало посмотрел Денис пудельку вслед.

Затем, оглядевшись, понял наконец, где находится (прошел лишние несколько домов, задумавшись), и вернулся на прежний курс.

В аптеке было тихо, как в пустыне, ни одного посетителя.