Вкус жизни

Хотя чувства как раз были самыми что ни на есть искренними, и в глубине души, когда миновала первая растерянность и разверзлись бездны справедливой обиды, какими только словами она Алексея не называла. В такие моменты все Танины «мерзавцы и подонки» по шкале от нуля до десяти скромно топтались где-то между единицей и двойкой.

С трудом уложив в голове подругины новости, Таня припомнила Алексею все: и «седину в бороду», и черную неблагодарность в ответ на Наташину круглосуточную заботу о нем самом, его родителях и его детях, и коварство, и двуличность, и холодный, бездушный расчет.

А как же?! Нет, вы только подумайте: планировать новую свадьбу при живой-здоровой, еще не разведенной жене! Да разве порядочный человек на это способен?

За такое бурное сочувствие Наташа была ей очень признательна. И совершенно искренне, кстати. Действительно, Таня прекрасно знала, о чем говорит: сама всю жизнь прокрутилась между мужем, дочкой, домом-дачей и работой. А в последние годы на нее еще и двух внуков навесили.

Так что, если бы ее Толик хоть вякнул что-нибудь про развод, она бы его на клочки разорвала. А Наташа стерпела. Еще и согласилась покорно на те жалкие крохи, что Алексей предложил ей в обмен на согласие отпустить его без суда. Обобрал небось до последнего… Узнав, что не обобрал, подруга все равно не смирилась.

– Ты, Наташка, просто святая какая-то, – говорила Таня, когда они встретились уже после Наташиного развода. – Не в том смысле, что с нимбом на голове, а блаженная.

Бессребреница. Что дали, то и взяла. Кто так делает? Надо было добиваться, чтобы все по справедливости поделить.

– По справедливости? Это как? – растерянно переспрашивала Наташа, думая совсем о другом.

– Ну… не знаю, – уклонялась от прямого ответа Татьяна, явно не представляя сама, где она, эта самая чужая справедливость. – Во всяком случае, тверже отстаивать свои права. Чтобы он не вздумал считать, что на тебя можно сесть и поехать!

– Да он как раз так и не считает, – нервно усмехалась Наташа.

 – «Лошадь сдохла – слезь». Так в интернетиках, кажется, пишут? Я в данном случае не про себя говорю, как ты понимаешь, а про нашу семью. Для Леши ее больше нет, этой лошади. Поэтому он слез – и дальше пошел. Заводить новую.

– Вот мужики… – горестно покачала головой Таня и погладила Наташину руку. – Нет, ну что за люди?! Как так можно?!

Подруги сидели у Наташи на кухне и пили чай.