Запасной козырь

– Машенька, что стряслось?

Она слабо покачала головой:

– Все в порядке…

Ну да, подумал Сергей Валерьевич, вижу я это «в порядке». Подумав секунду, он метнулся в прихожую:

– Сейчас, сейчас… Помнится, у нас после Восьмого марта где-то коньяк оставался…

Коньяк обнаружился в кухонном столе, за пакетами с гречкой и рисом. Рядом торчала шоколадка – тоже, должно быть, забытая с Восьмого марта, когда к ним приходили Костины и еще кто-то. Главное – делать вид, что ничего особенного не происходит.

Ну да, коньяк посреди бела дня ни с того ни с сего трескать – вроде как пустяки.

– Вот, – бодро сообщил он, шурша фольгой. – Даже закуска нашлась. Старая, но шоколад есть шоколад, правда? Ну, за что пьем? Просто за нас или?..

– Или, – слабо улыбнулась Мария Петровна. – Меня уволили.

Он чуть не выронил рюмку.

– Как?! Они что там все, с дуба попадали? Нанюхались чего-то? Мухоморов объелись? Они ж без тебя через месяц загнутся. Кто их двойную бухгалтерию пятый год на себе тащит, как… как бурлаки на картине Репина!

Маша понюхала рюмку, подумала секунду и, зачем-то зажмурившись, лихо опрокинула в себя коньяк.

Шмыгнула носом, сморщилась и вдруг улыбнулась:

– Да не в бухгалтерии дело. И слава богу, что все закончилось. Сколько ты меня уговаривал уйти оттуда? Вот все и сложилось.

– Но…

– Да никакое не «но». Я сегодня съездила по роже нашему генеральному. И, разумеется, моментально оказалась на улице. Ну, фигурально выражаясь. И знаешь, это было такое удовольствие… жалко, что не плюнула, а только врезала.

– Ну наконец-то! Видел же я его: сам молодой, ему же, кажется, лет тридцать всего, а наглый, как… Больше его наглости только его толщина. Но как ты сподобилась?

Она пожала плечами:

– Ну… он сказал… можно я повторять не стану?

– Как изволите, моя леди! – Сергей Валерьевич прижал ее к себе. – Когда ты ему врезала, он бегал от тебя по кабинету и прятался в шкаф?

Маша наконец засмеялась:

– Нет, до такого не дошло.

Но взвизгнул, как… И щека такая сразу красная-красная… Уволю, пищит, в полицию позвоню… Звоните, говорю. Пока он вопил, я заявление написала, в нос ему сунула и ушла.

– Вот и молодец! А я-то сейчас шел домой и придумывал, как бы тебя из этой конторы вытащить и хоть на пару недель на море отправить. Как раз скоро деньги внеплановые будут. Ну через неделю максимум.

– А ты-то чего так рано? – сообразила вдруг она. – Я даже поплакать толком не успела.