Я тебя никому не отдам

Сергею казалось, что никакой дороги под ними нет, что они мчатся по плоской балтийской воде, оставляя за собой белый пенный бурун.

Выписав замысловатый иероглиф по перекрестьям кронштадтских улиц, мотоцикл понесся назад, в Питер. Когда Таня, заложив крутой вираж, свернула в неширокую улицу и лихо застопорила перед ступенями все того же ресторана «Счастье», Сергей резко выдохнул и ошарашенно помотал головой. Казалось, всю эту безумную гонку он так и просидел на одном вдохе. Но нет, конечно, подсказали часы: путешествие продолжалось больше двух часов.

Он осторожно ступил на землю, чувствуя себя моряком после кругосветного плавания. Вокруг все как будто еще плыло и куда-то неслось.

– Что ж, доставила вас туда же, откуда похитила, – улыбнулась, обернувшись, Таня.

Сергей охотно подхватил шутливый тон:

– Теперь надо сдать по описи, все ли цело: руки, ноги, голова… М-да. Голова как-то не очень. Покачивает. Сейчас бы прилечь, – он улыбнулся.

– Прилечь тут негде, – серьезным голосом, но с лукавой усмешкой в глазах ответила Таня.

 – Я ж не знала, куда вам нужно, вот и вернула на исходную позицию.

– Тогда предлагаю ознаменовать благополучное окончание этого головокружительного путешествия торжественным ужином, – с комическим пафосом произнес Сергей. – Правда, я уже и не знаю, будет ли это ужин или уже завтрак. Эти ваши белые ночи напрочь сбили меня с толку.

Таня взглянула на часы:

– Все-таки ужин, наверное. Хотя и поздний.

Четвертый час ночи. Но ресторан, на наше счастье, еще работает.

Действительно, террасу озарял чуть дрожащий янтарный свет.

– На наше счастье, есть «Счастье»! – скаламбурил Сергей, поднимаясь вслед за Таней на террасу. – Смотрите, и наш столик свободен.

Свободен был не только «их» столик, но и почти все остальные, только в самом дальнем уголке шепталась загулявшая юная парочка. Шумная стая туристов исчезла, местечко опять дышало покоем и умиротворенным уютом.

Ночь постепенно меняла цвета: золотистая полоса над горизонтом становилась все шире, перекрашивая серебристое, лиловое и серое в песочную охру и теплый янтарь.

Таня оказалась изумительным собеседником. Точнее – слушателем. Так раковина эстрады собирает и концентрирует звук, помогая стоящему на сцене певцу. Так зеркало рефлектора собирает свет, помогая лампе делать свою работу. Так и живой интерес слушателя – неоценимая поддержка для рассказчика.