Король Мадагаскара. Книга первая

Мэри улыбнулась молодому мичману:

– Ну что ж! Как у вас говорят, мы – квиты! Уговор выполнен! Теперь вы свободны!

Андрей постоял с мгновение, словно колебался, затем поднес руку к треуголке и по-военному поклонился:

– Прощайте, миледи!

Когда он вышел из дверей гостиницы, с набережной в переулок между торговыми рядами въехала карета. Андрей не обратил на нее особого внимания, если бы не одно обстоятельство: на запятках и рядом с кучером сидели не слуги в ливреях, а несколько дюжих ребят, при шпагах, с воинской выправкой, но одетых в темное платье.

Из самой кареты вылез господин, лицо, которого Андрею показалось знакомым. Ну да. Он его видел раньше. В порту, на таможне. Хвостов, а из кареты, как мы понимаем, вышел именно он, кивнул своим спрыгнувшим на землю спутникам, и зашел в гостиницу. Возница и еще двое остались у кареты, остальные зашли внутрь. Хвостов подошел к хозяину, замершему у стойки с полотенцем в руках, словно кролик, перед змеей.

– Где разместилась иноземка? – последовал вопрос Хвостова.

– Иноземка? – пролепетал хозяин. Хвостов посмотрел на своего подчиненного. Тот, перехватив его взгляд, подошел к полке с вином и сгреб несколько бутылок, скинув их на пол!

– Ах, иноземка! – хлопнул себя по лбу хозяин: Так она наверху. Я ей дал лучшую комнату!

– Пойдем, покажешь! – кивнул ему Хвостов.

Мэри, как раз сменила рубашку, когда в дверь вдруг постучали.

– Кто там? – спросила англичанка и, как была в одном сапоге подошла к окну. Там, у входа, стояла карета с тремя подозрительными типами.

– Так Ваше сиятельство, воду нагрели, как вы просили! – раздалось из-за двери.

– Ну, вот и началось! – сама себе прошептала Мэри, быстро натянула второй сапог, схватила со стола шпагу и пистолет и отвела дулом тяжелую портьеру окна, осматривая окрестности. Возница по-прежнему сидел на козлах, а вот двое других, стоявших ранее у кареты, уже несли лестницу в сторону окна ее номера.

Мэри оглянулась на дверь:

– Хорошо, подождите, я не одета!

Сия фраза вызвала за дверью молчание, вызванное то ли неловкостью, то ли размышлением.

– Не одета? – повторил за иностранкой один из спутников Хвостова и склонился к замочной скважине, пытаясь разглядеть барышню.

Тем временем, события, развивавшиеся в комнате, шли своим чередом.