Записки экспедитора Тайной канцелярии. К берегам Новой Англии

Глаша тоже хотела уйти, но Воронцов окликнул ее:

– Глашка, вина!

Хоть рядом стоял его собственный слуга, холоп Воронин, но Степе хотелось, чтобы ему прислуживала смазливая девка. Служанке было не по себе от его пьяного похотливого взгляда. Противиться она, однако, не посмела, принесла бутыль и попятилась к двери.

– Незаконнорожденная? – заинтересовался Хромов.

– Так евонный батюшка, – зашептал ему на ухо Воронин, – с крепостной своей нажил сестрицу хозяина нашего.

– С крепостной? – обрадовался Хромов.

 – Так она, стало быть, тоже крепостная? А гонору – будто пава!

В голове у него закопошились недобрые мысли. Не заметить редкую красоту Анастасии Афанасьевны было невозможно. Хромов не раз, бывая в этом доме, пытался оказывать барышне знаки внимания, но гордячка словно вообще его не замечала. Похоже, случай подвернулся укротить ее нрав.

– Слышь, Степан Афанасьевич! Так у тебя товар есть, сыграй на него.

– Товар? – не понял Воронцов.

– Товар! – уже уверенно произнес Хромов.

 – Сестрица твоя сводная прижита с крепостной. Стало быть, крепостная она и сама. Так на кон ее! Отыграешься. Я готов все золото против нее поставить.

Для пущей убедительности он сгреб все монеты и придвинул их к середине стола. Ход был выбран верно – у Степана алчно заблестели глаза. Глаша так и обмерла в дверях, не веря своим ушам. Но тут некстати вмешался Стрешнев:

– Недоброе ты задумал. Степан! Кто ж сестру свою?..

– Цыц, ты! – рассвирепел Хромов. – Ты кто такой есть, вша солдатская? Ты ешь со стола барского – так молчи, пока не спросили.

Затем, не давая опомниться вконец опьяневшему Воронцову, вновь насел на него:

– Ну что, Степан Афанасьич? Поставишь или боишься?

– Что? – взъерепенился Степан. – А вот и поставлю! – решился он и для верности хлопнул кулаком по столу.

Перепуганная Глаша поняла, что медлить более нельзя. В голове у нее был только один план – скорее позвать того единственного защитника, который есть у ее бедной, ничего не подозревающей хозяйки.

Бесшумно, чтобы не привлечь внимания, она поспешила к выходу и через минуту уже бежала по улице. Только бы вспомнить дорогу к дому спасителя, только бы он был дома!

К счастью, Плахов был у себя. Он даже не успел еще приняться за какое-нибудь дело, все витая в сладостных мечтах. Тревожный стук в дверь вернул его на землю. А уж когда он увидел лицо перепуганной служанки своей возлюбленной, то и сам испугался.

– Беда! Ваша милость! – выдохнула Глаша.