Записки экспедитора Тайной канцелярии. К берегам Новой Англии

Пока морской офицер вышагивал по лестничным маршам и анфиладам комнат рядом с хранящим молчание Ушаковым, он все пытался понять, почему выбор пал на него. Не дипломат он вовсе, и хотя языку аглицкому обучен, но в делах дипломатических совсем иной язык надобен. А им-то Плахов как раз не владел. Хитростям и интригам смолоду предпочитал он честный поединок. И только в кабинете Ушаков все разъяснил:

– Твоя истинная цель – некий господин Вангувер… Человек этот вывез казну Ордена масонов.

И теперь на него идет охота. Так что, не одни мы им интересуемся. Куда он схоронил сокровища, никому не ведомо. С ним должен быть некий Иван Самойлов. Он служил под моим началом. Егор его знает, – Ушаков кивнул в сторону, и Семен заметил в углу кабинета одиноко стоящую фигуру. – Поедет с тобой.

Егор охотно занял место рядом с Плаховым – наконец дело стоящее, не все ж барину сюртуки подавать. Опять-таки Ваню увидит и Лизу. Думал, что уж навсегда с ними расстался, а благодаря Андрею Ивановичу вскоре им снова свидеться придется.

Ушаков выдержал паузу и продолжил:

– Но пребывает этот Самойлов с Вангувером по делам амурным.

– По амурным? – удивился Плахов.

– Амурным. Влюблен Самойлов в сестру Вангувера, но это нам на руку. Где один – там второй. Вот тебе реляция, – Ушаков протянул Плахову заранее заготовленную бумагу.

И тут Семен решился:

– Ваше сиятельство!

– Что еще?

– Со мной была арестована некая девица Воронцова…

– Воронцова?.

. – тут Ушаков обнаружил рядом с собой неожиданно возникшего Федора с подносом. – Что это?!

– Лекарство, – склонился Федор почтительно.

На подносе стояли наполненная до краев стопка и бокал с водой. Ушаков выпил ненавистные капли. Закряхтел недовольно – уж больно горькое было снадобье. Проще водки графин опрокинуть, чем эту ерунду. Неужели и впрямь помогает? И Федор, как на грех, словно рок возникает перед ним с подносом, возникает точно по часам, будто этот лекарь-немец ему приплачивает.

– Она же крепостная, – сморщился Ушаков не то от горечи, не то от недовольства.

Семен гримасы не заметил, все мысли его занимала она – Анастасия Воронцова. Он на свободе, вскоре отплывет из России к берегам неведомым, вернется или нет – одному Богу известно. Пропадет она тут без него.

– Дозвольте ее вывезти, ей все равно здесь житья нету…

– Плахов! – рявкнул Ушаков, и Федор с подносом тут же ретировался.