Путь к Великому

Отчасти это было хорошо: мне не нужно было заботиться о провианте – все-таки питаться клевером не совсем то, о чем мне мечталось. Хотя с другой стороны эта необъяснимая «сытость» породила во мне довольно странное ощущение, если не сказать больше. Сидя на склоне горы, я вдруг ощутила себя мертвой, не принадлежащей ни одному из живых миров. Поразительная легкость, охватившая меня при этом, слилась в одно целое с пронзительным, почти могильным холодом, покалывавшим меня изнутри. И тут же страх накрыл все мое существо: а что если я и вправду умерла? Просто разбила череп о ту бетонную стену в приступе неконтролируемой злости, и лежит сейчас мое тело в морге, родители рыдают, а душа обретается тут – думает, как бы ей быстрей научиться летать.

Ситуация сама по себе дикая и невозможная. Да и кроме того до основания разрушающая мои представления о религии и жизни после смерти.

Ну и что это может быть? На рай не похоже – слишком уж неопределенно все как-то, безрадостно: одно поле да горы. Да и враги на каждом шагу подстерегают.

Но с другой стороны – какой же это ад? Для ада тут слишком ярко светит солнце, да и помощники находятся, сострадатели, так сказать… Тогда уж скорее Чистилище.

Я погрузилась в эти мысли настолько, что даже не заметила, как рядом со мной кто-то приземлился.

– И ты туда же! – раздался хриплый голос и последовавший за этими словами надсадный кашель.

Метрах в трех от меня сидел кто-то очень похожий на дромуса, только вот шлема и штерса при нем не наблюдалось.

– С чего взяла, что умерла-то? Жива ты, живехонька. Давай знакомиться что ли. Я – крепс.

– И что же такое «крепс»? Одна из разновидностей дромуса? И я не знаю, какое имя Вы хотите услышать от меня. В Бездонном Несоответствии меня звали Юлией, а здесь я известна всем скорее как Верная.

Зеленый дромус захохотал, да так громко, что у меня уши заложило. А потом он закашлялся – еще громче прежнего. Это был пренеприятнейший тип «мещанской» наружности с крупным носом и рыжеватыми усами.

Но, по всему видно, среди дромусов он занимал не последнее место, ибо держался несколько развязно, да и с виду грозным не казался. Детская же вера в то, что «кто страшнее, тот и старше по званию», испарилась уже много лет назад. Мой новый знакомый выглядел вполне дружелюбно и даже, по-видимому, не собирался на меня нападать. Но все-таки на всякий случай я осмотрелась в поисках светлого преума, понятия не имея о том, как он должен выглядеть.