Земля-ноль. Душа планеты

 – Но мы не строим курорт для идеального отдыха, а воссоздаём облик Земли-ноль. Солнце на этом своде светит точь-в-точь так же, как настоящее Солнце светило землянам двадцать лет назад, когда небо ещё было голубое, а холмы утопали в зелени.

– Вы закопались под землю, тратите огромные деньги на строительство и поддержку этой конструкции, и всё ради того, чтобы не признавать простого факта: Земля-ноль в прошлом. Предмета вашей гордости не существует. Лучше бы вы жили настоящим и построили на эти деньги больницы для ваших детей.

Девушка нахмурилась:

– Мы делаем для своих детей всё возможное, Андрей. Но даже самая современная медицина не поможет ребёнку, потерявшему надежду.

– Нет никакой надежды, – глядя в глаза Анне, жестко выговорил Андрей. – Только ложь. Ложь, опутавшая своей сетью не только ваших детей и вас, но и весь чёртов космос.

– В вашем голосе не злоба, а боль, Андрей, – мягко произнесла девушка. – Поделитесь этой болью, и вам станет легче.

– Я «делюсь болью» только с гостьями моего «Ворона».

А у вас, уж извините, нет шансов таковой стать, – выпалил Андрей.

Он явно сказанул лишнего – оборона Анны дала слабину, и умиротворённое выражение её лица на секунду изменилось, отразив обиду и боль. Впрочем, спустя мгновение она вновь взяла себя в руки:

– Как вам угодно. Что ж, поговорим о делах. Позвольте пригласить вас внутрь. – в её голосе не было ни следа холодного отчуждения или отстранённости, которыми защищаются люди от обидчиков, когда не позволяют себе проявить эмоции.

Скорее, её интонации выдавали… сострадание. Да и в самом деле: то, что сгоряча высказал контрабандист, только подтверждало её предположение о поедавшей его боли.

«А она внимательный психолог,» – подумал Андрей. – «Или талантливый актёр. Что зачастую неплохо сочетается одно с другим.»

Он прошёл вслед за девушкой через дверной проём и оказался внутри домика. Здесь всё выглядело таким же древним, как и снаружи – стены из стволов деревьев, стол и лавка из грубых досок, большая белая конструкция с маленькими железными дверцами, из-за которых пробивался красноватый свет и слышался странный треск.

Каждый предмет в этой комнате был аккуратно застелен, а окна завешаны кусками белой ткани с цветными орнаментами, такими же, как на платье Анны. Дневной свет попадал в помещение через три окна, скудно освещая помещение. Некоторые углы – так и вовсе тонули в кромешной мгле.