Оружейник. Книга третья. Пилигримы проклятых земель

Мне иногда приходила на ум мысль, что пришедшие на Землю, ханхи не разрушили его специально. Они прекрасно понимали, что запасы оружия и снаряжения, которые до сих пор хранились в этом месте, будут привлекать оставшихся в живых людей. И те, кто соблазниться этим лакомым куском, обязательно придут. А вот уйти назад… Вот этот трюк уже вряд ли у кого получится.

Конечно, все это были лишь мои подозрения. Раньше я не мог найти им подтверждения. Зато теперь… Теперь кое-кто ответит, обязательно ответит мне на этот вопрос.

Я без промедления направил БТР в узкий плотный коридор с хорошо накатанной колеей. Мной же и накатанной, кем же еще! Помнится, стоило немалых усилий, чтобы расчистить эту дорожку. Зато теперь хоть проехать можно, правда с черепашьей скоростью и надежно задраенными люками. Аномалий на этом пепелище отродясь не водилось, зато всяких тварей развелось предостаточно. На бронетранспортер зверье пока слава богу не посягало, такая здоровенная штуковина у него поперек глотки встанет.

А вот торчащая из люка человеческая голова вполне может и заинтересовать.

– Куда тебя черт несет? В дебри какие-то свернул! – очень недовольным голосом пробасил Леший, как только я оказался внутри машины.

– Прояви смекалку, ты, шпион со стажем, – я криво усмехнулся приятелю, а когда понял, что до него все еще не доходит, пояснил: – Только идиот может полагать, что лучшее, самое мощное Советское, а затем и Российское танковое подразделение квартировало в выстроенных под линеечку боксах, уязвимых от воздушной атаки даже «кукурузника».

– Понятно, – протянул подполковник ФСБ. – Спрятали все-таки. Запихнули дивизию, под землю.

– Не всю, – я отрицательно покачал головой. – При Советах тут только два полка стояло. А после реформы техника «НЗ». Т-90АМ. Новенькие. Только-только с завода.

– Они и сейчас там?

– Нет. Всех в бой кинули. И никто не уцелел.

Я видел как после моих слов у Загребельного сжались кулаки, и он злобно покосился на Главного.

Я прекрасно понимал что сейчас творится в душе моего приятеля. Боль помноженная на гнев и ярость. И самое притягательное, что впервые за долгие годы борьбы этому гремучему коктейлю есть на кого выплеснуться. Вот он, рядом, один из тех, кто в ответе за все наше горе, за гибель миллиардов ни в чем не повинных людей.

– Андрей! – я окликнул друга, а когда тот поглядел на меня, отрицательно покачал головой. Не время, мол, сейчас… еще не время.