Сезон огненных дождей

Пять тонн искусственного мяса, стальных костей, механики и автоматики. От такого пресса ни увернуться, ни защититься. Такой удар это верная смерть.

– Ник, нет…!!!

Видя, как на его лучшего друга падает рассвирепевший монстр, Грабовский заорал во всю глотку. Он ничего не мог поделать. Он беспомощен и слаб. Он простой человек и не может тягаться со стихией, воплощенной сейчас в разъяренном звере. Все, что ему под силу, так это потратить десять своих последних зарядов.

Еще до того, как стальные когти коснулись тела Николая, разведчик выстрелил.

Он так близко, что промазать просто невозможно. Огненные трассы помчались к голове монстра… но вместо нее прошили пустоту. Охотник был и вдруг испарился. Его словно ветром сдуло, и этот ветер оказался сильнее самого неистового урагана. Чудовище размазало по стене туннеля как жирного, обпившегося кровью клопа. Горячие алые брызги дождем накрыли двух друзей, а промасленные подшипники и шестеренки подкатились к их ногам, словно колесики от ненароком раздавленного детского автомобильчика. Грохот сражения стих. Подземелье вдруг наполнила звенящая нереальная тишина, в которой слышалось лишь тяжелое дыхание людей и легкий треск электрических разрядов, все еще гуляющих по уже мертвому механическому телу.

Казалось, Грабовский первым пришел в себя. По крайней мере, он первым отреагировал на непонятное сверхъестественное происшествие, причем отреагировал как всегда, с горячностью и жаром истинного южанина. Не понимая что происходит, не зная как ко всему этому относиться, Марк не нашел ничего лучшего, чем наброситься на Строгова:

– Великий Мастер, хренов! Вставай, давай! То за ним никакой дьявол не угонится, а то в самый неподходящий момент разлегся тут, словно беременная на пляже.

Наблюдая за другом, Николай улыбнулся. Нет, все же умеет этот проходимец замечать главное… или это из меня получился никудышный актер.

– В запасе имелось еще, как минимум, пять десятых секунды. Вагон времени, чтобы увернуться самому, а заодно и тебя, героя недоделанного, вытянуть.

Так, что можно было и подождать чюток. – Николай ловко поднялся на ноги.

– Подождать?! Чего подождать? – гнев Марка сменился растерянностью.

– Должно было что-то произойти. Луиза не могла просто так, безучастно взирать на нашу смерть.

Все взгляды немедленно устремились на девушку. Смущенная и растерянная она стояла между Микульским и Шредером. Голова вжатая в плечи, пальцы неловко сжимают рукоятку пистолета.