Маньчжурский вариант

А потом оттолкнул его и крикнул:

– От винта!

И его завели, и он взлетел, и только поэтому Владимиру удалось все-таки посадить свой изрешеченный самолет.

Потому что Савченко увидел, как избитый вражескими очередями И-16, ковыляя на бреющем, шел к своему аэродрому, а самураи заходили на него, как на полигоне, и стреляли, стреляли, стреляли…

И он взлетел, отогнал врагов, но при посадке на поврежденной машине не смог удержать направление, скапотировал и погиб. Жизнь за жизнь…

Такая вот война.

В этом первом бою геройски погиб командир эскадрильи старший лейтенант Николай Черенков, который, оставшись один против шестерых, до последнего прикрывал своих товарищей – лейтенантов Александра Мурмылова и Анатолия Орлова, планирующих с отказавшими моторами на вынужденную.

Спасая товарища, погиб капитан Савченко.

Пропал без вести лейтенант Пьянков.

Двигатель куцепаловского истребителя так и не завелся. Может, засорился бензопровод? Или комбриг в спешке залил карбюратор? Техники сняли капот и ковырялись в движке.

А Куцепалов больше не матерился. Он молча сидел в кабине своего самолета, глядя в одну точку в каком-то ступоре, без мыслей и без эмоций.

Позднее выяснилось, что Александр Пьянков уцелел.

Он был подбит и ранен в самом начале боя. И попытался посадить поврежденный самолет. И снова был ранен. Но все-таки сумел приземлиться, не выпуская шасси, на «брюхо». Пьянков выскочил из машины, но спрятаться было некуда. А самураи заходили на него один за другим. Стреляли длинными очередями, как в тире, а он зигзагами метался из стороны в сторону.

И он остался один посреди бескрайней монгольской степи. Раненый… Без воды… Без пищи… Под палящими лучами солнца.

Александр кое-как перебинтовал простреленную руку полосой, оторванной от полы нательной рубахи, определился по солнцу и побрел на юг.

Это была настоящая борьба жизни и смерти. И жизнь победила.

Три дня спустя он наткнулся на колонну бронемашин. Бойцы напоили, накормили летчика и доставили в часть.

– Это надо было видеть! Приходит, значит, Сашка Пьянков к Глазыкину и говорит: «Рано вы меня списали на свалку, товарищ майор! Докладываю: дрался, покалечил пару самураев. Летел домой, но запнулся. Пришлось присесть… Да, и хрен с ним! Прибыл для дальнейшего прохождения службы!» А командир берет блокнот и вычеркивает его из списков погибших! – так описывал эту сцену Толя Орлов.